«Он почти того же возраста, что я в то время», — невольно подумала Амайя. Она закрыла глаза и крепко сжала веки, пытаясь стереть из головы нелепую мысль. Но вскоре открыла их и снова увидела тело. Из пробитой выстрелом макушки лилась кровь, образуя лужу, растекающуюся по полу и доходящую до ее ног. Она присела рядом и несколько секунд всматривалась в мальчика. Убедилась, что признаки жизни отсутствуют, и на примитивном, почти животном уровне осознала, что перед ней то, что верующие в существование бессмертной души называют безжизненной плотью.
Запах смерти был настолько силен, что Джонсон не стал щупать у каждого пульс. Он отступил, оказавшись почти вплотную к Амайе, и покачал головой.
— Странно, что мы его не застали. Мало того, что отсутствуют признаки окоченения, — тела еще теплые.
Пока Билл и Булл осматривали остальную часть дома, Дюпри позволил Джонсону сделать первую серию фотографий, прежде чем начать убирать предметы, лежавшие поверх тел: в основном содержимое буфета, включая старинную посуду. Они собрали образцы крови, хотя понимали, что отправить их на анализ пока невозможно. Все было надлежащим образом упаковано и помечено. Возле голов убитых Джонсон обнаружил скрипку. Несмотря на старания Композитора скрыть ее среди прочих предметов, дека инструмента сияла мрачным блеском, который показался Дюпри зловещим и вызвал у него необъяснимый приступ ярости. Он пытался совладать с собой, по привычке крепко сжав зубы. Снаружи доносились голоса Булла и Билла, которые стучали в соседние двери, требуя, чтобы жители им открыли. Мертвенная атмосфера, царившая в квартире, была настолько гнетущей, что голоса Булла и Шарбу привносили в нее необходимую порцию реальности.
Несомненно, это было самое скромное жилище, которое когда-либо посещал Композитор. Амайя вспомнила предсказание Билла и Булла, сделанное накануне утром в участке 8-го округа, когда они гадали о том, какая разновидность жителей останется дома пережидать ураган. Небольшая гостиная, куда входящий попадал прямо с лестничной клетки, занимала всю ширину квартиры; в нее выходила дверь родительской спальни и кухня. Света не было, окна были загорожены приколоченными изнутри досками. Другая дверь вела в узкий коридор с маленькой ванной и двумя крошечными спальнями — в одной жили мальчики, другую делили девочка и бабушка. Одна из стен была увешана плакатами музыкальных групп, на другой висела крошечная полочка с молитвенником и деревянным крестом.
Амайя обошла комнаты, казавшиеся еще меньше из-за мебели, которая занимала их почти полностью. Она подсвечивала предметы лучом своего фонаря. Учитывая обстоятельства, комнаты выглядели довольно аккуратно. На кухне возле стены стоял большой стол, позади него два стула. Остальные стулья, поменьше, стояли под столом и вокруг него. Амайя подумала, что во время обеда стол выдвигали в центр кухни. В раковине ничего не было, кроме капель грязи, брызнувшей при открытии крана. Она проверила холодильник — в нем все еще сохранялась низкая температура. В холодильнике остались продукты: все лежало аккуратно и было тщательно упаковано. Дверь ванной частично отвалилась, косяк наполовину сорвало ветром. В ванне обнаружилась вода — скорее всего, семья заранее ее наполнила, — рядом стояло пластмассовое ведерко из тех, что дети берут с собой на пляж. Флакон геля и баночка шампуня, одного для всех, занимали свое место в уголке. Однако окошко над ванной разбилось, не выдержав бури, и в воде плавали опилки и черная пыль от изъеденной жучком древесины. Амайя подняла крышку унитаза и почувствовала запах мочи. Она опустила крышку. Луч фонаря осветил спрятанный за унитаз предмет, который на первый взгляд показался ей стеклянным. Она наклонилась и протянула к нему руку, но это была всего лишь пластиковая обертка от гигроскопического бинта.
Выйдя из ванной, Амайя почувствовала, как что-то больно кольнуло ее в икру. Гвоздь, державший дверной косяк, торчал из гнилого дерева сантиметров на пять. Она нагнулась, чтобы осмотреть царапину: ткань ее походных брюк была порвана, но ногу не задело. Амайя снова направила луч фонаря и поняла, почему ожидала увидеть рану. На гвозде виднелась кровь. И не только на гвозде; при внимательном осмотре темного деревянного пола ей показалось, что в некоторых местах его поверхность матово поблескивает, словно ее вытерли. Она вернулась в гостиную, где Джонсон и Дюпри все еще сидели на корточках рядом с телами.
— Никто из членов семьи не ранен? Скорее всего, это царапина у кого-то на ноге выше лодыжки или на икре. Обильно кровоточила и требовала перевязки.
Они убрали с трупов предметы и задрали штанины брюк. У женщин царапин тоже не обнаружилось — они были в летних платьях, и их осмотрели первыми.
— Буря разбила окно в ванной, — объяснила Амайя, — и повредила дверь. Ветер полностью сорвал дверной косяк, и там торчит гвоздь. Кто-то напоролся на него, и этот кто-то использовал бинт и вытер пятна крови на полу, — сказала она и проводила их в маленький коридор, ведущий к спальням и ванной.
