В начале Кловет-стрит трое черных парней раздавали попавшим в ловушку жителям города содержимое своей лодки. Один из них стоял в воде; его красная футболка намокла и потемнела, окрасившись в оттенок крови.
Парень переходил от лодки к окнам домов, стараясь уберечь товар сухим. Увидев катер, он улыбнулся; остальные смотрели на полицейских с подозрением.
— Эй! Мы не делаем ничего плохого.
— Что это вы продаете людям? — спросил Билл Шарбу.
— Продаем? Я ничего не продаю, чувак. Раздаю «Будвайзер» и сигареты. Я — Робин Гуд из местного гетто. Робин Гуд из гетто, — повторил он, направляясь к дому, из которого к нему потянулись руки двоих мужчин. — У Красного Креста нет ничего для вас, братаны, а у меня есть.
— Ты очень щедр, — сказал Шарбу.
Парень улыбнулся. Почему-то он казался счастливым и, конечно, гордился собой.
— Если б люди дожидались вашей помощи… — заговорил другой парень, сидевший в лодке.
— Эй, умник, обрати внимание: я такой же черный, как ты, — сказал Шарбу, не теряя самообладания.
Парень с явной неохотой кивнул.
— Конечно, братец Коп.
Булл вмешался в разговор:
— Слушайте, мы получили сообщение, что кто-то стреляет; слышали несколько выстрелов издалека, но не знаем точно, где это. Вы никого не видели?
— Ни хрена себе! Вода поднимается и уже мочит яйца; вдруг какой-то сумасшедший дед пальнул пару раз с крыши, и вы тут как тут, да еще с ФБР…
— Послушайте, он может по ошибке попасть в кого-нибудь — например, в Робин Гуда, — сказал Шарбу, указывая на парня в красной майке. — И кого вы тогда позовете на помощь?
— Ты сказал, что он на крыше? — перебил его Булл.
— Это Джим Леже, — сказал парень, который все это время молчал.
— Чего ты его палишь? — встрял другой.
— Он мне не нравится. Он псих — вечно грозит своим дробовиком, как только подойдешь ненароком к его дому. Живет неподалеку, вон там. — Парень махнул рукой в сторону главной улицы.
Шарбу благодарно кивнул, но, прежде чем направиться к перекрестку, повернулся и спросил:
— Не знаешь, много тут людей осталось?
— Мы не в курсе, — снова ответил молчаливый парень. — Здесь все не так плохо, но, говорят, нижняя часть Девятого округа исчезла — ураган повалил дома с фундамента. Там в основном жили старики; надеюсь, они укрылись в «Супердоуме».
При упоминании стадиона сердце Дюпри сжалось.
— Никто не предполагал, что такое может случиться, — соврал Шарбу.
— Неужели? — ответил другой парень. — С самого начала было ясно, что так все и будет, потому что белые открыли шлюзы.
Булл не удержался:
— Что ты несешь?
— Что слышали. Ублюдки с севера ходят в сухих штанах, а центр затоплен; белые открыли шлюзы, чтобы спасти свои дома ценой наших жизней. Все здесь так говорят.
— Это вранье, — вмешался Дюпри. — Вода поднимается по всему городу, и на севере тоже; причины до сих пор неизвестны.
— Да ну? А мне вот известно, — упрямо повторил парень. — Вечная история нашего города: как только вода поднимается, белые взрывают дамбы, чтобы спасти свой чертов Французский квартал.
Шарбу отрицательно покачал готовой, собираясь прощаться:
— Будьте осторожны.
— Это вы должны быть осторожны, — ответил парень: в его голосе слышалась не то угроза, не то благонамеренный совет.
Шарбу все еще качал головой, глядя на Амайю. Она чуть заметно улыбнулась, восхищенная его терпением. Булл повернул руль в сторону улицы, и они снова оказались на Норт-Гальвес.
Шарбу встал, прижимаясь к Буллу и пытаясь что-то разглядеть вдали. Внезапно он захохотал, указывая на крышу, на которой под бело-желтым полосатым зонтиком стояла темнокожая женщина.
— Океанетта! — окликнул он, размахивая руками. — Где ты?
Та тоже махнула рукой и ответила, поднимая бутылку «Будвайзера»:
— Нормуль!
Рядом с ней появился Робин Гуд из гетто.
— Океанетта Шарбу — тетя Билла, мы вам о ней говорили. Как ни старались, уговорить ее уехать было невозможно, — пояснил Булл.
Амайя растерянно посмотрела на него.
— Почему он кричал «где ты»?
— Это местное новоорлеанское приветствие. — Булл пожал плечами. — Бессмысленно пытаться объяснить его.
Океанетта Шарбу так и не вышла замуж и всю жизнь прожила в доме, где родились она сама и четверо ее братьев и сестер. Она была младшей сестрой отца Билла; ей было около пятидесяти пяти, а может, и больше. Судя по телосложению, женщина она была решительная, хваткая и такая же обаятельная, как и ее племянник. Океанетта сбросила вниз две пластиковые сумки, где лежали бутылки с водой, шоколадные батончики и хлопья. Затем соскользнула с крыши и позволила полицейским подхватить себя. Оказавшись в лодке, улыбнулась каждому и представилась. Выглядела она совершенно спокойной и, судя по стоическому виду, могла бы выдержать еще один ураган.
Шарбу посмотрел на забытый на крыше зонтик.
— Не знал, что в твоей мансарде есть окно.
— Так его раньше и не было. А теперь есть. Вы когда-нибудь слышали о советах Вика Широ?
— Конечно, я же из Нолы, — заметил Шарбу.
— А я ничего про это не знаю, — сказала Амайя.
