— Я позвонил по рации в Восьмой участок, чтобы узнать, возможно ли вывезти трупы и доставить их в морг. Выслушав все, что мне рассказали, я так и не решился задать этот вопрос. Опечатаем дверь и наклеим полицейскую ленту. Это все, что можно сейчас сделать. У нас лишь поверхностное представление об ущербе, нанесенном городу ураганом, но с учетом того, что мы видим, можно сделать вывод, что в ближайшие несколько часов все только ухудшится. Однако я согласен с вами, он останется в городе.
Амайя услышала шум приближающегося двигателя и выглянула на лестницу как раз в тот момент, когда Билл и Булл возвращались с осмотра здания.
— Прибыл катер со спасательной командой, это наши лучшие спасатели. Полиция штата. Мы поговорили с ними. Соседка, которая сообщила о выстрелах, — пожилая женщина, живущая рядом. У нее есть старый стационарный телефон. Это единственные линии, которые пережили ураган. В доме больше никого нет; мы не сразу убедили ее открыть дверь. Она призналась, что все это время пряталась под кроватью и что ходит на костылях. Она сообщила нам то же, что при экстренном вызове: услышала пять или шесть выстрелов подряд с интервалом в четыре или пять секунд, а главное — крики. Она говорит, что кто-то проверил замок в ее квартире и несколько секунд стоял под дверью. Наверное, делал граффити, чтобы сбить нас с толку. Но она ничего не видела, лежа под кроватью, и это спасло ей жизнь. Если вы хотите с ней побеседовать, имейте в виду: ее вот-вот увезут.
Пока Джонсон заполнял оранжевый крест правильными данными, Дюпри подошел к пожилой женщине, которую двое полицейских вынесли на носилках; она была бледна и едва дышала. Он наклонился, собираясь задать те же вопросы, которые уже задавали Булл и Шарбу. Но женщина слабо улыбнулась, и Дюпри решил не мучить ее очередным допросом. Старуха протянула руку и взяла его за запястье.
— Да благословит вас Бог! Вы хорошие люди. Мне было очень страшно. Сюда явился демон, но вы — добрые самаритяне. Добрые самаритяне! — повторяла она, пока полицейские уносили ее по лестнице вниз.
Дюпри долго смотрел им вслед.
Они продвигались на лодке к следующему дому, где снова принялись окликать людей, призывая отозваться. «Как странно отражается звук в воде», — вдруг задумался он. Булл вывел его из этого состояния, поднеся рацию.
— Несколько последовательных выстрелов в Девятом округе, дом неизвестен, где-то недалеко от улицы Норт-Гальвес.
— Если мы пересечем квартал между Клэйборном и десятой автомагистралью, то быстро окажемся на Норт-Гальвес; главное — миновать «Супердоум», и тогда нам, может быть, повезет.
Шарбу посмотрел на него недоверчиво.
— Конечно, давайте сократим путь по Симону Боливару, когда у нас в «Зодиаке» полно белых парней… Гарантирую, что нам мигом прострелят задницу!
Дюпри собрался было возразить, но Булл перебил его:
— Был уговор, что мы обеспечиваем охрану; пройдем через Мид-Сити, затем по авеню Сен-Бернар, если она проходима, дальше по Норт-Гальвес. Если окажется, что это невозможно, попробуем Флорида-авеню или другой путь, который покажется наиболее безопасным.
Джонсон и Дюпри снова посмотрели на Амайю. Та кивнула:
— Тогда за дело.
Новый Орлеан, штат Луизиана
Небо по-прежнему было пасмурно. Крепкий утренний ветерок стих, и наверху медленно плыли тяжелые темные тучи. Вдалеке угадывался бледный просвет. Становилось все жарче.
9-й округ находился в самой восточной части города. Вниз по течению с одной стороны он граничил с Миссисипи, с другой — с озером; на юго-западе — с приходом Сен-Бернар, а с четвертой стороны протекал канал. Это был самый обширный из семнадцати кварталов Нового Орлеана. Издалека вид его был ужасен. На улице Норт-Гальвес вода поднялась до уровня человеческой груди. Они видели крыши проплывающих мимо автомобилей, а на нескольких улицах пришлось обходить оборванные провода и вырванные с корнем деревья, несомые течением. Определенного направления у них не было, и, добравшись до этого района, они устремились на звуки выстрелов. Похоже, стреляли из дробовика: грохот, протяжное эхо, затем тишина; между выстрелами проходила пара минут.
На балконах и крышах они замечали людей, в основном молодых и здоровых, которые провожали их взглядом. Некоторые, увидев «Зодиак», подавали им знаки и размахивали импровизированными флагами, сделанными из одежды. Каждый раз, когда они проплывали мимо, на лицах полицейских Дюпри видел ярость и беспомощность. Они сообщали по радио: «Люди на крышах» или «Люди просят о помощи». Несколько раз Шарбу кричал в мегафон, что помощь уже в пути, но через некоторое время перестал, понимая, что это ложь; он не знал, близка ли помощь, и у него не было никакого способа об этом узнать.
Когда они добрались до 9-го округа, голоса стихли. Остались только недоверчивые взгляды, устремленные на бляхи полицейских и значки сотрудников ФБР, прикрепленные к их бронежилетам.
