Аппетита у Игнасио не было, но он по привычке съел обильный завтрак, который съедал каждое утро. Выходя на улицу, он обнаружил, что впервые за многие годы жена заперла дверь на ключ, и почему-то не удивился. Ближайший дом находился в трех километрах, и по традиции дверь не запиралась. Он задержался на несколько секунд, глядя на ключ и гадая, заметила ли Джоксепи женщину в машине. Даже если нет, этого инцидента оказалось достаточно, чтобы первый раз в жизни запереть дверь. Игнасио вышел, снова закрыл дверь и направился к хлеву, свистом подзывая Арджи и Ипара, пару бордер-колли, своих неразлучных помощников.
Вернувшись в полдень, он обнаружил, что Джоксепи разговаривает по телефону с Энграси. Спрашивать он ничего не стал, но по отдельным словам сумел восстановить суть разговора. Накануне вечером они вместе отправились в казарму Гражданской гвардии, чтобы подать жалобу. Утром лейтенант позвонил Энграси и объяснил, что, согласно записям французской полиции, в стране нет машины с таким номером. Возможно, они неправильно его записали или перепутали букву с цифрой. Игнасио покачал головой, готовя корм для собак. Его ничуть не удивило, что номерной знак был фальшивым и что лейтенант даже не потрудился разыскать нужный автомобиль. От него не ускользнула насмешливая гримаса, появившаяся на лице сержанта, когда тот решил, что на него не смотрят. Возможность похищения казалась ему такой же маловероятной, как прибытие инопланетян. Он даже позволил себе высказать три или четыре гипотезы о степенях опьянения, до которых туристы доходят по пятницам, и о разыгравшемся воображении маленькой девочки. Как бы то ни было, решение Игнасио уже принял.
Сидя на уроке, Амайя увидела в окно, как на школьном дворе появился Игнасио. Она думала, что за ней придет тетя, но не возражала, если вместо Энграси ее заберет из школы Игнасио. Серьезный и печальный, он стоял под моросящим дождем, от которого попрятались все остальные. На нем были темно-синий плащ и черный берет, усеянный каплями, из-за которых сукно блестело, будто посеребренное. Рядом с Игнасио, преданно поглядывая на него, сидел Ипар. Когда зазвонил звонок, Амайя, как обычно, немного отстала, чтобы пропустить вперед ватагу шумных одноклассников. Некоторые подходили к Игнасио и тянули к Ипару руки.
— Он кусается, — предупредил Игнасио самых отважных.
Амайя улыбнулась, видя, как быстро те отдернули руки и сунули их в карман, словно собака действительно собиралась их съесть. Затем подошла ближе, и Игнасио чуть наклонился к ней.
— Как твоя рука? — спросил он, поправляя бинт.
— Ой, — воскликнула Амайя, глядя на руку. — Почти развязался… А тетя так старалась!
Игнасио что-то скомандовал собаке, та поднялась на лапы и обнюхала девочку, обойдя вокруг. Затем вернулась в исходное положение, усевшись рядом с хозяином.
Девочка протянула руку и позволила собаке понюхать повязку.
— Амайя, это Ипар, он бордер-колли. Это лучшая порода пастушьих собак. Предки Ипара уже четыре поколения служат моей семье, нынешний Ипар — праправнук самого первого. У него острейшее обоняние и слух, он внимателен, все замечает и очень храбр. С сегодняшнего дня Ипар будет тебя сторожить. Теперь это твоя собака.
Амайя широко открыла глаза и улыбнулась, но в следующий миг ее, казалось, охватило сомнение.
— А что скажет тетя?
— Твоя тетя согласна. Несколько дней я буду провожать вас по дороге из школы до дома и из дома в школу. Можешь играть с ним, Амайя, только не разрешай делать это другим детям. У Ипара не может быть друзей; для этих собак существует только хозяин, и его хозяином будешь ты. Не расставайся с ним — пока он рядом, с тобой ничего плохого не случится. Ипар сможет побороть даже волка, чтобы защитить тебя.
Амайя посмотрела на Ипара и снова на Игнасио, и тот понял, о чем она думает. Она никогда не видела волка; для нее эти звери существовали только в документальных фильмах о природе, как бенгальский тигр или африканский лев. Ей нужны были другие обещания. И он сказал то, что должен был сказать:
— И если ведьма вернется, он ее загрызет.
— Правда? — В голосе Амайи прозвучала печальная надежда.
— Он ее прикончит, даю слово.
Девочка не улыбнулась. Она понимала, что это всерьез. Положила раненую руку на голову собаки и сказала:
— Идем, Ипар.
Благотворительная больница, Новый Орлеан
Утро вторника, 30 августа 2005 года
Амайя увидела, что Джонсон появился в дверях бокса и делает ей знаки, одновременно прощаясь с человеком, с которым разговаривал. Не выпуская руку Джейкоба, она направилась к нему.
— Что-нибудь прояснилось?
Джонсон нетерпеливо повернулся к двери.
— Пока ничего; люди то и дело входят и выходят, но никто ничего не говорит. Я позвал вас, потому что сам кое-что готов рассказать.
