Мы отправились в больницу, к матери Джерома. Ее заявление было еще более странным. Она рассказала, как выглядела свита человека, одетого в костюм Самеди: двое в капюшонах и трое «неживых», так она сказала. Пользуясь показаниями Джерома, мы начали расследование дела о похищении Медоры Лиретт и двух других девушек, которые, как мы убеждены, стали случайными жертвами. Первичной версией было похищение; к тому же мы подозревали, что исчезновение сестры каким-то образом связано с его бизнесом. Тем более что парни из Батон-Ружа, которые так хотели войти в его дело, исчезли с лица земли. В итоге расследование остановилось на существовании организованной преступной сети, включавшей в себя средних и крупных торговцев и контролировавшей каналы распространения, похищая ближайших родственников. Эта практика широко практиковалась в наркокартелях Мексики, Бразилии и Колумбии. До нас доходили разные слухи: Черная церковь, Черный дом, Самеди… И все же эта организация — призрак, ее попросту не существовало. Наверное, во всех странах и во всех полицейских участках имеется своя легенда, с помощью которой объясняют таинственные случаи. Так случилось и здесь. Тупик. По крайней мере, так мы думали до тех пор, пока один агент ФБР не помог нам пересмотреть подход к расследованию, и мы пришли к выводу, что дело имеет отношение не столько к Джерому, сколько к самой Медоре. Вы были правы, — признался Булл, глядя на Амайю. — Мы с Дюпри знали друг друга раньше, намного раньше.
— Вы знакомы уже десять лет, — сказала она.
Он кивнул.
— Дюпри и Карлино были агентами, назначенными ФБР для расследования дела Медоры Лиретт.
Джонсон покачал головой.
— Я не знаю агента Карлино.
— Агент Фрэнк Карлино, как и Джером Лиретт, умер десять лет назад во время расследования, которое чуть не стоило Дюпри жизни.
Благотворительная больница, Новый Орлеан
Дверь открылась, и перед ними появились два врача.
— Такое впечатление, что к нам приехал самый настоящий цирк уродов, — признался один из них.
Амайя не поняла шутки и смерила доктора испепеляющим взглядом.
— Не обижайтесь, — сказал тот. — Вы привезли троих пациентов, и мы еще ни разу не сталкивались с таким количеством странностей, вместе взятых.
— Как себя чувствует агент Дюпри? — спросил Джонсон, прежде чем Амайя успела что-либо возразить.
— У меня для вас хорошие и плохие новости. На первый взгляд, у вашего друга острый инфаркт миокарда: симптомы инфаркта, боли как при инфаркте. Хорошая новость — это не инфаркт, а так называемый синдром разбитого сердца, кардиомиопатия такоцубо. Симптомы напоминают сердечный приступ: боль в груди, одышка. Считается, что он вызван повышением гормонов стресса, таких как адреналин… Сердечная мышца теряет силу и ослабевает до такой степени, что левый желудочек приобретает коническую форму, отсюда и название: такоцубо — это пузатый кувшин с узким горлышком, с помощью которого в Японии ловят осьминогов. Оказавшись внутри сосуда, животное не может выбраться на волю через узкое горлышко. Сердце вашего друга тоже превратилось в такой кувшин.
Потрясенный Джонсон посмотрел на Амайю.
— Кувшин… — эхом повторил он.
— Осмотрев его, — заговорил другой врач, — мы увидели пять шрамов от старой травмы, напоминающих следы колото-режущего ранения, при этом УЗИ не показывает внутренних повреждений. Может, вы знаете, что с ним случилось?
Амайя посмотрела на Джонсона, который отрицательно покачал головой.
— Не знаю, но в последние дни он жаловался на боль в старом шраме.
— Это правда, — подтвердила Амайя, вспомнив эпизод с проповедником перед стриптиз-клубом на Бурбон-стрит. Она покосилась на Булла, который чуть заметно откинулся назад, опустив голову.
— Мы обратили внимание, — продолжал доктор, — на сходство отметин на теле вашего друга с отметинами у старика, который приехал с вами. Пять ран, вызванных сильным давлением. Углы острые, похожие на кончики морской звезды. Его подстрелили из электрошокера или что-то в этом роде?
Они не ответили.
— Вы пытались реанимировать старика?
— Сначала мы думали, что его застрелили… но, увидев странные следы на груди, решили не трогать, — пояснил Джонсон.
Доктор растерянно посмотрел на коллегу.
— Я думал, вы сделали что-то для его реанимации, это могло бы как-то объяснить его рассказ. Старик утверждает, что ему хотели вырвать сердце. Давление на грудь во время приступа было очень сильное, и он мог испытывать подобное чувство, когда вы пытались ему помочь… Нечто подобное я видел только однажды — когда осматривал ранения, полученные в результате выстрела в бронежилет. Однако вряд ли это имеет отношение к тому, что произошло сегодня с мистером Дюпри.
— Вы будете его оперировать? — спросил Джонсон.
