— Я не буду спорить с вами, — сказал Джейсон Булл. — Но надо родиться на берегах Миссисипи, чтобы признать, что в состоянии Медоры Лиретт, скорее всего, виновен
— Того, что у нее забрал Самеди? — уточнил Шарбу.
—
— Мне кажется, мы слишком удалились от темы, — все еще раздраженно сказал Шарбу. — Я, конечно, не блестящий агент ФБР, — он покосился на напарника, — но, по моему скромному мнению, все это притянуто за уши. Невозможно определить почерк преступника только по тому, что Медора исчезла во время урагана, тем более ожидать, что через десять лет все повторится.
Дюпри болезненно поморщился и откинулся назад; лицо его еще сильнее покрылось потом.
— Вам пора отдохнуть, — встревоженно заметил Джонсон.
Дюпри поднял руку, прося дать ему время прийти в себя.
Булл подошел к его носилкам и вздохнул.
— Расскажите ему, пожалуйста, — попросил он Дюпри.
Тот уставился в пустоту и заговорил:
— В шестьдесят пятом году на Луизиану обрушился ураган «Бетси». Дамбы прорвало, город затопило, люди захлебывались на чердаках своих домов, вот почему я запомнил призыв мэра Вика держать на чердаке топор. Мне было четыре года. В ночь, когда все это произошло, Нана, двоюродная сестра моего отца, присматривала за семерыми детьми, а также собственной дочерью: четырьмя девочками, живущими по соседству, моей кузиной, моей сестрой и мной. Ураган застал моих родителей в Гранд-Айле, и они не могли оттуда выбраться. Папы и мамы девочек работали в Батон-Руже или на побережье, и Нана устроила у себя дома что-то вроде детского сада, куда забирала детей, живших по соседству. Всю ночь мы провели без сна у нее на чердаке, где было окно. Рано утром в дом ворвались какие-то люди, избили нас с Наной и забрали девочек. В течение нескольких месяцев о них писали все газеты. «Шесть девочек из Треме», так их называли. Вначале говорили о похищении, но ничего не нашли, ни единого следа. Через два года девочек занесли в официальный список пропавших без вести во время урагана «Бетси».
Все затаили дыхание, глядя друг на друга и не зная, что сказать.
— Но я был свидетелем, — продолжал Дюпри. — Я был ребенком, но точно знаю, что унес их не ураган: я собственными глазами видел, кто это сделал.
— Самеди… — Джонсон покачал головой.
Дюпри не ответил.
— Какого возраста были люди, которые ворвались в дом? — спросил Джонсон.
— Я понял, на что вы намекаете, — вмешался Булл. — Прошло сорок лет. Медору Лиретт забрали через тридцать лет после похищения в доме агента Дюпри. Да, мы получили приказ закрыть дело и выполнили его, но не забросили расследование полностью. Мы подозреваем, что Самеди действовал с тех пор много раз. Двадцатого сентября тысяча девятьсот девяносто шестого года, через год после исчезновения Медоры Лиретт, пятнадцатилетняя Андреа Лопес исчезла из трейлерного парка недалеко от Гретны. Ее мать, наркоманка, заявила, что девочку унесла сама смерть. Одиннадцатого января девяносто девятого года в округе Акадия некий мужчина был арестован по обвинению в причастности к исчезновению двух своих дочерей четырнадцати и шестнадцати лет. Мужик был сомнительным типом; судя по всему, он предлагал своих дочерей приятелям за деньги. Сам он настаивал на том, что девочек забрал демон, который ворвался в его дом посреди ночи во время урагана в сопровождении вооруженных чертей. Мать Саманты Оливер в Эстервуде заявила об исчезновении дочери во время сильного урагана. Сначала все думали, что девочка сбежала сама, но пожилая соседка, жившая напротив, заявила, что ее забрали мертвецы, которых привел барон Самеди.
— Хорошо, допустим, некий тип, который похищает девочек, действительно существует, но зачем ему при этом рядиться в пугало? — спросил Шарбу.
— Чтобы водить нас за нос, — ответил Джонсон. — Я два года расследовал дела о сектах и ритуальных преступлениях. В результате заработал неплохие очки, благодаря которым агент Дюпри и взял меня в свою команду. За это время я узнал, что в восьмидесяти процентах преступлений, где фигурирует мистический, магический или сатанинский аспект, преступник всего лишь старается сбить всех с толку. И ему это удается: пресса сходит с ума от подобных явлений, полицейские хотят поскорее закрыть дело и перевернуть страницу, а показания свидетелей не заслуживают доверия. Только два из десяти случаев — на самом деле ритуальные преступления.
Булл кивнул.
