Энграси спустилась по лестнице и вошла в гостиную. Бросив в огонь пару деревяшек, подошла к буфету. Вынула ключ, висевший на шее, открыла ящик, достала черный шелковый сверток и положила на стол. Усевшись перед ним, один за другим развязала узлы платка, стягивающего колоду марсельского Таро. Энграси смотрела на карты с некоторым страхом, как на необходимое, но горькое лекарство, заранее тяготясь гнетом предстоящего откровения.
Она медленно перетасовала карты, не сводя с них глаз и сосредотачиваясь на задуманном вопросе. Положила колоду на стол, разделила и снова перетасовала. Энграси никогда не вытаскивала карты. Колода была старой и засаленной, и она знала ее так хорошо, что, разложив на столе карты рубашкой кверху, могла различить следы, оставленные временем на обратной стороне и в уголках. Делая расклад для себя, она использовала цыганский метод, когда берешь десять карт, оказавшихся в верхней части колоды. Энграси сняла их одну за другой и выложила в кельтский крест. Перевернула первую карту, которая в данном случае представляла собой Амайю. Карта называлась «Звезда». На ней была изображена обнаженная красавица, льющая воду мудрости в реку, которая теряется на горизонте, а над ней — прозрачное звездное небо. Увидев карту, Энграси улыбнулась. Да, это ее девочка. Эта карта лучше всего отражает юность, красоту, сияние души. Ясность сбалансированного ума, позволяющая различать истину и отчетливо видеть то, что другим не дано. Карта говорила о светлом будущем, об удаче, об улыбке судьбы, о небе, которое будет милостиво к Амайе. Энграси достала из колоды следующую карту и перевернула, хотя заранее знала, что это за карта, еще не видя пустых глазниц смерти, рубящей головы на поле брани. Она не спешила положить ее поверх «Звезды», и карта будто бы нависла над спящей девочкой. Энграси держала ее в воздухе, не позволяя картам соприкасаться. «Смерть», самая страшная карта в колоде, не всегда символизировала смерть как таковую. Часто — скорее всего, и сейчас — она говорила о неизбежном, о неминуемом, о судьбе, которая сплетается вокруг нас, а мы не в силах ее избежать. Об опасности, но также и о возможности скорейшим образом ее избежать.
Энграси с опаской изучала пустые глазницы скелета, словно высматривая ответ в их черных окружностях, как вдруг в дверь громко постучали. Вздрогнув, она выронила «Смерть», которая легла на «Звезду», закрыв собой небо и большую часть длинных волос красавицы. Удары повторились. Они звучали тревожно и требовательно. Энграси встала, положила колоду на стол и сдвинула карту-смерть подальше от девушки-звезды. Затем остановилась перед дверью.
— Кто там?
— Энграси, это я, Хуан. Открой, пожалуйста.
Энграси распахнула дверь и увидела изможденное, мокрое от слез лицо брата.
— Энграси, где Амайя? — испуганно спросил он.
— У меня наверху, спит. Ты видел, который час? — ответила она, стараясь придать хоть какой-то смысл происходящему.
— Мне нужно ее увидеть, она убьет ее, — таков был ответ Хуана, когда он ворвался в дом, оттолкнул сестру и направился к лестнице. Энграси побежала за ним, пытаясь удержать:
— Хуан, стой… не надо…
Она настигла брата как раз в тот момент, когда он щелкнул ручкой, чтобы приоткрыть дверь. Острая морда Ипара просунулась в отверстие, показалась зубастая пасть. Пес не дотянулся до руки Хуана, но обрызгал ее слюной.
Хуан повернулся к сестре, бледный и притихший.
— Что это? — прошептал он.
— Это Ипар, — очень серьезно ответила Энграси. — Теперь он сторож Амайи. Пойдем вниз. Нам нужно поговорить.
Несколько секунд Хуан стоял неподвижно, зачарованно глядя на дверь, за которой спала его дочь, и думая, что там, с другой стороны двери, притаилась собака. Потом повернулся к сестре и кивнул.
— Я подпишу бумаги, чтобы Амайя могла поступить в ту школу, — сказал он тихо, но решительно. — Мы должны вывезти ее из города как можно скорее.
Энграси никогда не видела брата в таком состоянии.
— Но что случилось?
— Росария снова ходит куда-то по ночам, как до рождения Амайи. Все повторяется, Энграси. Если мы ничего не сделаем, она убьет ее, — сказал Хуан и заплакал. — Росария убьет мою девочку.
Болота
Вечер вторника, 30 августа 2005 года
Температура была не очень высокой, но ее бил озноб. Амайя подумала, что умрет, — так сильно жгло промежность, когда она пыталась опустошить мочевой пузырь.
На лбу выступил пот, голова кружилась. Она вышла, решив последовать совету трайтера и проклиная свое невезение. К счастью, у Аннабель нашлись одноразовые антибиотики против мочеполовых инфекций.
— Они суперэффективны, через двадцать четыре часа цистит покажется вам дурным сном. Знаю по опыту. Жара, вода, бактерии… вот и результат, — приговаривала она, разбавляя содержимое пакетика небольшим количеством воды. Протянула стакан Амайе, которая мигом проглотила его содержимое. Затем посоветовала ей чем-нибудь заесть лекарство.
