— Что желания, страхи и амбиции одинаковы во всем мире. История человечества — это история его страхов. Почему бы людям не придумать схожие мифы, чтобы с их помощью передать свои страхи, назвать их по имени или попытаться с ними совладать? Я верю в интуицию. Я верю в естественный способ, которым наш первобытный разум нащупывает инстинктивные связи, возможно, не столь логичные, зато очень действенные для выживания. Успех детективного расследования зачастую больше связан с этим «шестым чувством», нежели с фактическими данными. Вы называете это скрытыми переменными. Переменными, которые скрыты от глаз, однако выводятся из других переменных, на этот раз очевидных. Скрытые переменные навели вас на мысль, что Композитор делал это и раньше, что он репетировал, и это привело нас к Мартину Ленксу. А Скотту Шеррингтону они подсказали, что где-то рыщет хищник, когда речь шла о молодых девушках, сбежавших из унылых бесперспективных районов. Происходящее здесь оживляет в вашем сознании скрытые переменные, связанные с вещами, которые происходили в другом месте и в другое время, однако именно они заставляют вас нащупывать скрытые связи.
— С Композитором это умение не слишком мне помогло.
Дюпри вздохнул.
— Не терзайтесь. И попробуйте поспать. Рано утром мы отправимся в «Ле Гран», или что там осталось от этого места, и завтра умение анализировать скрытые переменные непременно вам пригодится. Вы нужны мне сильной и бодрой.
В голосе Амайи звучало уныние:
— Я была так уверена… А теперь мое упрямство и собственная твердолобость кажутся мне просто дикостью. Видимо, я заблуждалась с самого начала. Я не тот инструмент, который вам нужен.
Их прервал вошедший Шарбу с фонарем в руке:
— Саласар, Джонсон просит вас подойти к нему, это важно.
Она последовала за Биллом по понтонному мостику, идущему вдоль домов, затем долго перепрыгивала из лодки в лодку, пока не добралась до корабля Клайва и Аннабель. Яркий свет внутри капитанской рубки заставил ее прищуриться.
— Саласар, — увидев, что она появилась, Джонсон бросился к ней. — Кузина Аннабель из залива сумела дозвониться до Нолы; мы установили связь с центром экстренной помощи. Я разговариваю с координатором Бернаром Антее из центра Марина-Тауэр, помните его?
Амайя кивнула.
Джонсон нажал клавишу микрофона и заговорил:
— Бернар, со мной заместитель инспектора Саласар. Не могли бы вы повторить то, что только что мне сказали?
Из динамиков кабины донесся металлический, искаженный расстоянием голос координатора:
— Привет, заместитель инспектора; рад слышать, что с вами все в порядке. Два часа назад группа Национальной гвардии Техаса обнаружила в доме недалеко от площади Джексона семью из шести человек, все они застрелены. Обнаружив тела, группа позвонила по нашему номеру, чтобы связаться с полицией, и, услышав описание места преступления, я сразу подумал о вас.
Амайя открыла рот, дыхание давалось ей с трудом. Она повернулась к растерянному Шарбу и Джонсону, который кивнул, ожидая ее реакции.
Нервно облизнув губы, она попыталась привести в порядок мысли, теснившиеся у нее в голове.
— Шеф Антее, мне очень хотелось бы поговорить с группой, которая их нашла.
— Боюсь, это невозможно. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы связаться с ними, но они сейчас прочесывают дома и выводят людей. Сегодня в Новый Орлеан прибыла армия; ожидается, что завтра рано утром начнется полная и обязательная эвакуация города. Автобусы и грузовики доставят людей в соседние штаты. После проверки домов спасательным силам приказано участвовать в эвакуации. Но, видя совпадения с данными, которые вы нам предоставили, я попытался собрать как можно больше информации. Надеюсь, я смогу вам чем-то помочь.
Амайя вздохнула. Лучше так, чем совсем ничего. Сжав микрофон, она спросила:
— Что вы можете мне рассказать?
— Три женщины и трое мужчин; трое из них совсем юные, подростки. Одна пожилая женщина. У всех огнестрельные раны головы. Тела лежат рядком. Хотя они не уточнили, в каком направлении указывают их головы… Под рукой взрослого мужчины лежал револьвер.
— Они что-нибудь говорили о том, что дом к тому времени мог быть уже осмотрен?
— Да, все так и было; при этом метка принадлежала их собственной группе, хотя они уверены, что никто из них там не бывал.
— Как и в Джефферсоне, — прошептал Джонсон.
Амайя прикусила губу. Она понимала, насколько дико это прозвучит, и все же обязана была задать этот вопрос:
— А они, случайно, не сказали, была ли там скрипка?
— Нет, ничего подобного я не слышал.
— И самое главное, шеф: они указали, как долго пролежали тела?
— В этом я могу вам помочь, — произнес он уже бодрее, радуясь перспективе оказаться полезным. — Среди членов группы был фельдшер. Он утверждает, что на момент обнаружения они пролежали не более двух-трех часов.
Амайя посмотрела на Джонсона и Шарбу, оглушенных только что полученными новостями. Затем подняла микрофон и снова нажала кнопку:
— Антее, как поступили с местом преступления?
