— Все уже хорошо, дядя Саша! — бодрым голосом сообщил Алексей, болезненно потирая свою сильно покрасневшую правую щеку. — Меня Гаврюшка спас! Ловко схватил за шиворот и вытащил! Молодец — Гаврюшка, хвалю! — вымолвил торжественно, явно подражая отцу.
— Да чего там! — скромно пробормотал стоящий рядом с царевичем Бровкин-младший, также весь мокрый и дрожащий. — Мы — завсегда готовы, со всем нашим прилежанием и удовольствием…
Тут же развели еще один серьезный костер, между кострами сложили рядком несколько камзолов, промокших и замерзших мальчишек раздели догола, уложили на камзолы и тщательно растерли — холщовой рубашкой Алешки Бровкина, слегка смоченной анисовой водкой.
— Я решил! — неожиданно объявил царь. — Назначаю Бровкина Гаврюшку — охранителем царевича Алексея! Пусть отрок шустрый сей — всегда будет при моем сыне. И помогает ему — денно и нощно, как мне помогает — мой верный охранитель, генерал-майор Меньшиков, пэр Александэр! Есть у тебя, Алексашка, перья, бумага и чернила? Тогда завра же утром напишу Указ про то…
— Пусть кто-нибудь из вас сходит в мой дом и принесет для ребятишек сухую и теплую одежду! — обратился Егор к своим сотрудникам. — Ну и на меня прихватите что-нибудь. Да, ребята, моей жене и царевне Наталье не надо всего рассказывать! Поведайте, что просто баловались, брызгали водой друг на друга, вот и промокли немного.
— Еще, орлы охранные! — вмешался низким басом князь-кесарь. — Захватите там пару шкур медвежьих или лосиных — на худой конец. Холодает что-то… Да и лишнюю рыбку заберите с собой, отдайте Александре Ивановне, она уже распорядится, что да как с ней делать дальше…
Вечерело. Малиновое, слегка продрогшее солнце медленно и задумчиво клонилось к линии горизонта, уверенно вступал в свои права русский осенний закат.
Наваристая уха давно уже была съедена, анисовая водка, как, впрочем, и тминная, выпита. Князь-кесарь Ромодановский и генерал фон Зоммер мирно посапывали рядком, завернувшись в большую медвежью шкуру, царевич Алексей и Гаврюшка пускали по речной глади «блинчики», любуясь закатным заревом, Алешка Бровкин и Василий Волков увлеченно дулись в картишки, охранные сотрудники тщательно бдили — чуть в стороне, как им и положено…
А Петр и Егор, полулежа на темно-серой лосиной шкуре, продолжили свой утренний разговор, прерванный важными делами рыбацкими. Только не сразу, а сделав небольшое отступление — чисто ботанического характера.
— Я не ошибся, случаем, в уху-то — картошка была добавлена? — чуть насмешливо спросил царь. — Откуда, любезный охранитель?
Егор смущенно передернул плечами:
— Так из славного города Амстердама, мин херц! Тот мешок, что шкипер английский презентовал тогда — герру Лефорту, — я себе прибрал. А что? Никому было не надо, я и определил его — по назначению… Посадили, правда, только в самом конце июня месяца, так и собрали уже в октябре. Нормальный урожай получился, «сам-шестнадцать» называется.
— Как это — «сам-шестнадцать»? — не понял Петр.
— Да обычно совсем. С мешка посадочных клубней получилось шестнадцать полных мешков урожая.
— Неплохо, неплохо… Только теперь уже картофеля не закупить через Митаву, как планировали ранее. Война ведь! Продашь мне в Преображенское, господин генерал-майор, пару-тройку мешков — на семена? — лениво и чуть насмешливо поинтересовался Петр. — Сто гульденов заплачу — за один мешок! Ну сто пятьдесят, так и быть…
— Какие деньги, государь, между нами? Так забирай, мин херц!
Помолчали, меланхолично наблюдая за розово-сиреневыми углями костра.
— Значит, Алексашка, предлагаешь военную кампанию начать уже в этом феврале? — вкрадчиво и заинтересованно спросил царь.
— Необязательно, мин херц, в феврале, можно и в начале марта… Главное, чтобы по снегу и холоду! — очень серьезно ответил Егор. — И не то чтобы полновесную военную кампанию, а несколько вылазок бесшабашных и дерзких, но очень и очень болезненных — для шведского противника.
— Подробней излагай, охранитель! Без тумана этого…
— Хорошо, без тумана — так без тумана! Предлагаю: в срочном порядке преобразовать полк Преображенский, коим мне поручено командовать, в дивизию небольшую, состоящую из четырех полноценных полков. Каждому из которых — на конец зимы и на весну — будут поставлены отдельные боевые задачи.
— Эк как ты, милок, словами сыпать научился! — хмельно восхитился Петр. — Дивизию, говоришь? Это — как в европейских армиях?[12] Можно и дивизию, дело-то нехитрое… Но сперва поведай мне подробно и доходчиво — об этих задачах боевых! Понравится, так и будешь командовать дивизией. Какие трудности? Давай, излагай, Алексашка, я весь — сплошное внимание…
Егор достал из кармана камзола загодя набитую табаком трубку, раскурил ее от горящей веточки, вынутой из ленивого костерка, затянулся несколько раз, с удовольствием выпуская в небеса клубы ароматного дыма, после чего принялся неторопливо излагать свой нехитрый, но многозвенный план:
