— Как сквозь землю провалился, бродяга всемудрый! — оправдывался Волков. — Совсем другим вернулся наш Яшка из Европы два с половиной месяца назад. Нелюдимым стал каким-то, в глаза прямо не смотрит, прежних друзей-приятелей избегает, обходит стороной. Не, и на похоронах герра Лефорта он присутствовал, и на казни Анны Монс, преступницы государственной, его многие видали. А потом словно бы испарился — весь, без всякого остатка! Брюсовы домашние слуги бают, что он отъехал в одну из деревенек своих, а вот в какую конкретно, и не знают. А деревенек тех у Якова — целых шесть штук наберется: две ему папенька родный отписал, да еще четыре — Петр Алексеевич, за заслуги ученые да военные…
— Черт с этим Брюсом, не будем ждать, пока он найдется! — решил Петр. — А по всем деревням Брюсовым — срочно гонцов послать со строгим наказом: незамедлительно прибыть в Александровку! Если ослушается, то пощечин лично надаю мерзавцу, а деревушки те заберу взад!
Естественно, что пришлось подумать и про обеспечение безопасности этого «дачного» мероприятия. Для этого привлекли два полновесных драгунских эскадрона и полтора десятка отборных Егоровых сотрудников.
В первое же утро пребывания в Александровке «кумпанство» разделилось на две части: женско-детскую и мужскую.
Наталья и Санька с детьми, которые не отходили от нее ни на шаг, занялись делами сельскохозяйственными: ревизией амбаров, погребов и житниц, а также приготовлением поздних осенних варений и джемов — из садовой рябины, шиповника и антоновки.
Мужчины же занялись исконно мужским делом, а именно — рыбной ловлей.
Егор, Петр и князь-кесарь Ромодановский засели на берегу тихого речного омута с удочками в руках, Волков и братья Бровкины, несмотря на достаточно прохладную погоду — плюс восемь-девять градусов по Цельсию, решили потягать классический сорокаметровый бредень. Речка, кстати, все по тому же странному совпадению, также именовалась Александровкой. В некотором отдалении от рыбаков неторопливо прогуливалась, бдительно поглядывая по сторонам, многочисленная и хорошо вооруженная охрана.
Генерал Зоммер и царевич Алексей, взяв в руки по обыкновенной плетеной корзинке, отправились в ближайшую березовую рощу по грибы — в сопровождении местного пожилого крестьянина и трех обломов-телохранителей.
Удочки были оснащены совершенно обычно — для тех времен: удилища из гибкой и прочной лещины — дикого лесного орешника, вместо лески — достаточно толстая пеньковая веревка, поплавки из гусиных перьев, свинцовые грузики-дробинки, а вот крючки были просто отличные — стальные, сделанные в Германии, на знаменитом оружейном заводе городка Ильзенбурга.
— Мелочь только клюет сегодня! — недовольно посетовал Петр, вытаскивая из речных вод очередного колючего ерша.
— Не скажи, Петр Алексеевич! — в ответ густым басом пророкотал князь-кесарь. — Ерши-то очень даже и хороши! Какая настоящая уха — без ершика сопливого? А настоящая, крупная рыба, она в бредень к Ваське и Алешке попадется. Вона, они его уже усердно распутывают. Костер разожгли большой, чтобы было где отогреваться потом. Скоро уже и тягать начнут…
— А вот и окунек попался хороший! — радостно сообщил Егор, вытаскивая двухсотграммовую рыбешку.
Петр нетерпеливо перебросил свою удочку, громко откашлялся и высморкался, оглядевшись по сторонам, негромко проговорил:
— Да, хорошо здесь, красиво, очень тихо, пахнет душевно! Лепота — одним словом… А что же вы не ругаете меня, соратники? Почему не стыдите и не поносите словами последними, а? — неожиданно повысил голос: — Почему, я вас спрашиваю? Ведь повел я себя — как мальчишка последний, сопливый. Куда там до меня — ершам местным! Разгневался безо всякой меры, попался на эту пошлую наживку — с тремя «сливами» (или же «вишнями»?) шведскими. Войну вот объявил — Карлу Двенадцатому… Бред просто какой-то горячечный! Стыдно-то как…
— Бывает, государь! — начал терпеливо утешать царя Ромодановский. — С каждым такое может случиться. Гнев горячий, он все застилает перед собой. Разум человеческий опутывает подлым туманом…
Царь согласно покивал головой:
— Верно все ты говоришь, князь Федор! Словно в густом тумане я был, дела вершил совсем себя не помня… Вот и наворотил тех дел — выше Спасской башни! Что делать-то теперь будем, други верные? Ведь придется теперь — по поздней весне — штурмовать Нарвскую крепость! А мы и не готовы к этому действу… Совсем — не готовы! Конфузия выйдет изрядная, позорная, кровавая…
— А штурмовать Нарву — и необязательно совсем! — подчеркнуто небрежно и отстраненно известил князь-кесарь, ловко вываживая из речных вод бокастого, желто-янтарного полукилограммового язя.
— Ух ты! — завистливо выдохнул Егор и тут же поддержал Федора Юрьевича: — Действительно, далась тебе, мин херц, эта Нарва! Впрочем, сметана тамошняя, действительно, очень даже недурна…
Петр тут же занервничал, шумно отбросил свою удочку в сторону, распугав всю рыбу, зло уставился на Егора своими круглыми от гнева глазами, громко попросил — грозным, недобрым и многообещающим голосом:
