— Объяснись, охранитель, зараза гнилая! Как это: «Далась мне — эта Нарва»? Я же во всех письмах своих — к государям Северной коалиции — клятвенно пообещал, что по весне мы непременно подойдем к Нарве! Как быть с этим? Ведь царское слово сказано… Да и шведский король Карлус уже, наверное, получил мое письмо — с объявлением войны. Объяснись, умник хренов, лапотный, незамедлительно! Ежели что, так можно вспомнить и про батоги злые, отринув все прошлые заслуги…
— Так если обещали: «Подойти к Нарве», так и подойдем! Кто же спорит с этим? Подойдем малым воинским корпусом, скажем — восемью пехотными полками и шестью драгунскими — прихватив с собой легкую полевую артиллерию. Разорим там округу — от всей широкой души русской, гранат зажигательных в город побросаем вволю… Будет возможно, то и по кораблям постреляем шведским, если таковые будут стоять в устье реки Наровы. Проведем, что называется, активные полевые маневры и учения! Все лето можно будет практиковаться, коль хватит пороха и продовольственных запасов… Если же хулиганить у Нарвской крепости надоест, можно будет сходить и к городку Юрьеву, где шведы нынче прочно засели, и там также навести знатного шороху! А поздней осенью войска отойдут на зимние квартиры. Только — на новые зимние квартиры. Вот что, мин херц, важно!
— Это что еще за странная притча — про новые зимние квартиры? — удивился царь голосом, в котором уже не было ни малейших следов недавнего гнева, только лишь — искреннее любопытство.
Егор вытащил еще одного стограммового красавца-ерша, ловко отцепил его с крючка, бросил в ведерко с водой и развил свою мысль:
— Объясни мне вот что, государь, мин херц, а для чего большинство наших частей воинских обретаются стационарно близ Москвы Первопрестольной? Не, а для чего?
— Ну не знаю. Наверное, для того, чтобы были всегда под рукой…
— Неправильно это! — безапелляционно заявил Егор. — Где у нас будущий театр активных военных действий? Правильно, на Балтийском побережье! Вот пусть те войска, которые постоянно будут принимать участие в этой серьезной кампании, которая, в свою очередь, наверняка затянется на долгие годы, и базируются — поближе к местам будущих боев… А именно в Пскове и Новгороде! Тем более что надо задуматься и о безопасности самих этих русских городов. Крепостные стены там давно уже требуется подновить и отремонтировать… Вот, пока воинские полки совершенствуются в своих разных умениях, в Новгороде и Пскове пусть плотники и каменщики поработают усердно. Твердыни отремонтируют, построят полноценные воинские городки…
— А что? Дельно это! — кивнул своей массивной и тяжелой головой князь-кесарь. — Зачем нашим доблестным солдатикам туда-сюда передвигаться — через полстраны? Да и за Псков с Новгородом — гораздо спокойней будет. Тогда там безбоязненно можно будет склады закладывать серьезные — для будущей войны…
Царь заинтересованно похмыкал, снова взял в руки свою удочку, брезгливо морщась, насадил на крючок свежего земляного червяка, забросил снасть в реку, после чего слегка сместил ракурс беседы:
— Маневры военные округу разорили, в город вволю набросали зажигательных гранат, корабли шведские попугали… Не, неплохо это, весело даже! И по поводу Новгорода и Пскова — все верно и дельно. Сегодня же отпишу генералу Репнину, чтобы он — вместе со своей дивизией — следовал в Новгород и крепко обустраивался там… Но где же, господа мои, собственно — война? Где, я вас спрашиваю? Когда мы начнем активные воинские действия? Через год, через два, через пять-шесть?
— Опа! — Егор неожиданно выхватил из реки трехсотграммового щурка-сеголетка. — Зачем же, государь, «через год»? Я предлагаю — месяца через три-четыре, не позже! Тут от покойного генерала Франца Лефорта много бумаг осталось разных, дельных и полезных. Он, оказывается, в прибалтийских землях давно уже имел с десяток тайных и надежных осведомителей, платил им щедро — из собственного кармана… Лет пять последних генерал готовился тщательно — к жестокой войне со шведами, собирал полезную информацию. Вот, мин херц, прочел я все те бумаги, писанные его людишками, мысли смелые — сразу же и зашевелились в голове…
Петр запустил в воздух длинную матерную тираду, явно готовясь задать следующий непростой вопрос, но этот содержательный и увлекательный разговор пришлось прервать на некоторое время: со стороны яркого костра, горящего на речной каменистой отмели, где рыболовецкая «бригада» бесстрашно тягала бредень — в холоднющей осенней воде, раздались восхищенные вопли и восторженный мальчишеский визг:
— А-а-а! Сюда все, скорее, скорее! Тут — такое! А-а-а!
Побросав свои уловистые удочки, рыбаки со всех ног бросились к косе, Петр, сломя голову, несся первым, князь Ромодановский неуклюже и грузно трусил замыкающим, точно старенький и очень усталый паровоз…
