– Убью, – веско пообещала Ильда, глядя им вслед. Оглянулась на озадаченно смотревшего на неё Сабенса и с упрямой усмешкой пояснила, – они несколько лет были мне самыми близкими людьми… и ни разу не подвели и не обидели. Заботились как о родной… хотя мои родители и не хуже… но в тот момент я их не понимала. И теперь, когда Вилия наконец так счастлива… я это чувствую, она вместо своей любви должна думать, как спасать и лечить пострадавших, если какой-то идиот решит убить и искалечить сотни невинных людей. Не смотри так… я прекрасно представляю, что тут будет твориться, если столкнутся штормовой ветер, волны Берсно, ливень и ледяные воды горных ручьев. Потому и собираюсь избавить мир от этого безумца… наверняка не сделавшего людям ничего доброго.
– Как хочешь… – грустно согласился Анвиез, – мы никогда не запрещаем никому из собратьям выплескивать свой гнев или ненависть. Но я обязан напомнить, если ты убьешь его до суда… открытого, как положено в подобных случаях, никто из подданных не поймет, почему с ним обошлись так жестоко. И в глазах жителей долины вы мгновенно поменяетесь местами. Он станет жертвой – а ты безумным изувером.
Герцогиня помрачнела, выдернула руку из-под головы прижавшейся к коленям Риты, и жестом остановила мужа, пытавшегося ее утешить. Всем стало ясно, что с учителем она не согласна.
– Не надо, Эни, – молнией рванулась к ней Кора, крепко обвила шею сестры руками, прижалась щекой к ее макушке и прошептала, глотая слезы, – прошу тебя. Мне тоже много раз хотелось убить… просто на клочки разорвать глупых и наглых шутников. А теперь я рада… что никого не покалечила. Тогда судили бы меня, а не их и сейчас я пасла бы коз в каком-нибудь монастыре.
Ирджин вмиг оказался рядом с женой, и слушая эти всхлипывания болезненно морщился, страстно мечтая подхватить её на руки и спрятать от всех бед и обид.
– Лиечка… – притянула к себе сестру растроганная Ильда, благодарно коснулась губами ее виска, ласково шепнула, – тише… все хорошо, я просто погорячилась. Анвиез совершенно прав… нельзя вставать с преступниками на одну ступень… неправильно отвечать на подлости их методами. Они должны точно знать, что мы выше не только по статусу, но и по разуму и справедливости.
– И нравственно, – добавил Сабенс, – но ты умница… быстро справилась с порывом. Не каждому так удается, поверь. Все мы люди и всем нам противны негодяи и мерзавцы всех сортов. И иногда чаша терпения переполняется. А вот и посылка.
Посылкой оказалась влетевшая в окно туманная ладья размером с корзинку для пирожков, и в ней нашлось множество очень интересных и ценных вещиц. Но главным подарком для Ильды и ее сестер стали переговорные рожки. И для них лично и для всех герцогских советников.
Пока сестры выбирали себе переговорные артефакты, изучали их возможности и опробовали в деле, магистры умело рассортировали присланные артефакты. Отложили особые ошейники для барсов и целительские шкатулки с самыми сильными зельями и теперь делили поисковые амулеты и боевые жезлы, способные остановить и заморозить любую волну и сжечь любой артефакт.
Последний, самый ценный из артефактов, эхо разума, звезда из девяти разноцветных кристаллов собранная на серебряном касте остался у Сабенса. По правилам с эхом работали маги, имевшие наиболее сильный дар эмпатии, но здесь таких попросту не оказалось. Были довольно сильные задатки у Ирджина и Ильды, однако недостаточно развитые для использования эха. Через двадцать – тридцать лет тренировки герцогиня непременно сумеет с помощью звезды отыскать в большой толпе враждебно настроенного человека, но сейчас ей это не по силам. А Сабенс уже не раз работал с эхом, приняв предварительно зелье, многократно усиливающее ментальную чувствительность.
После него любого мага ждал приступ беспощадной головной боли, потому-то магистр никому и не отдал ценную, но коварную вещицу.
Первыми беседку покинули побледневшие Кора с Лиатаной, Анвиез ладьей увез их во дворец.
Затем, велев Бремеру оставить у входа стражу, ушли все маги. После них незаметно выскользнули в окно барсы, надежно защищённые от чужих взглядов и случайных прикосновений артефактными ошейниками.
Остались лишь Дарвел с женой и лэрд Грозби, которого Анви привез в беседку вместо молодой жены. Советник по промышленности, сразу сообразивший по странному поведению мага, что происходит нечто непредвиденное, категорично потребовал отправить его к Эни.
– Отец, ты завтракал? – первым делом справилась герцогиня, обнаружив вылезающего из ладьи лэрда.
– Да, – отмахнулся тот, пристально уставился на дочь и велел: – рассказывай.
– Раньше ты с нами так не обращался, – шутливо изумилась она.
– Глуп был, – серьезно сообщил Грозби, – считал, если работать изо всех сил, чтобы хватало на еду и одежду и оставалось на приданое, то дети обязательно это заметят и оценят. Разумеется, умные и воспитанные. Ну а воспитать девочек умными сумеет и жена, если она рассудительная и порядочная. А у меня именно такая. Да еще и Шана ей помогала.
– Действительно, – задумался Дарвел, – вроде все правильно.
