Читателю сборника сразу бросится в глаза нестройность его, которую я сам болезненно чувствую. Некоторым извинением мне, может быть, послужит история сборника. Она такова. Зимой 1905 г. явилась возможность издать сказки моих записей на Печоре и в Поморье. Академик А. А. Шахматов любезно предложил присоединить к моим сказкам имеющиеся у него на руках свои записи, сделанные им в Повенецком, Петрозаводском и Пудожском уездах Олонецкой губ. летом 1884 года. Отделение Этнографии Императорского Русского Географического Общества ассигновало деньги на печатание книжки сказок в 15 листов; предполагалось напечатать выпуск одного из томов «Записок по Отделению Этнографии», который бы и заключал сказки А. А. Шахматова и мои.
Начав печатание и заглянув в архив Географического Общества, я нашел в ящике с материалами по Архангельской губ. несколько неизданных сказок и с согласия председательствующего в Отделении В. И. Ламанского извлек их и присоединил к своим записям.
Переписывая и подготовливая к печати записи А. А. Шахматова, я долго не мог получить часть этих записей, находящихся в Москве, у Е. В. Барсова. Пока шла длительная переписка с последним, часть записей А. А. Шахматова была уже напечатана; затем уже возвратил записи А. А. Шахматова и г. Барсов. И случилось так, что сказки одного и того же сказочника пришлось расположить не рядом (напр., сказки Л. Ф. Марковой №№ 79, 80 и 116; старушки Тараевой 78, 118, 119, 120; Дмитриевны из Кедрозера 90, 93 и 121; крестьянина из Илемской Сельги 107-109, 122 и 123). Вследствие того, что г. Барсов возвратил вторую часть записей А. А. Шахматова в то время, когда первая часть их уже печаталась, перемешались не только сказочники, но и селения, чего в своих сказках я тоже старательно избегал. С присоединением к записям Шахматова и моим сказок из архива Географического Общества печатный текст сказок возрос до 22 листов, а когда я извлек из Рукописного Отделения Академии Наук записи учителя Д. Георгиевского, он равнялся уже 25 с половиной листам.
Летом 1906 г. задумал съездить на Север М. М. Пришвин и, по моей настоятельной рекомендации ему обособленного, глухого и как бы законченного, со своеобразной жизнью Выговского Края, съездил именно туда. Там он записал свои сказки, и в сыром же совершенно виде отдал в мое распоряжение. Я записи Пришвина тщательно переписал, привел в порядок, приготовил к печати и присоединил к своему сборнику. Сборник вырос до 30 листов.
Летом 1907 года, по поручению Географического Общества, я опять съездил на Север, именно в Архангельский и Онежский уезды Архангельской губ., и записанные сказки опять присоединил к печатающемуся сборнику. Текста сказок скопилось до 37 печатных листов, и сборник получился крайне нестройный. Самые старые по времени, записи А. А. Шахматова находятся не в начале книги, и в них перемешаны сказочники; мои записи находятся в начале и в конце книги; вначале идут сказки Архангельской губ., потом Олонецкой, потом опять Архангельской. Потеряв в своей стройности, сборник зато выиграл в своей полноте, и может быть, читатели уже не особенно будут сетовать на меня за путаницу, в которой в конце концов, благодаря оглавлению и указателю, всегда можно разобраться.
Я обследовал край Низовой Печоры в былинном отношении и записал, можно сказать, полный репертуар былин той местности. Но никак не могу сказать, что я это сделал в отношении сказок. Ни одна из областей, где я записывал сказки, не использована мной в сказочном отношении в полной мере. Сказки составляют огромную научную ценность во многих отношениях. Но потому ли, что они везде встречаются и количество их еще очень велико, исследователи все еще до некоторой степени пренебрегают ими. Ни одной поездки, насколько помнится, не было сделано специально за сказками, а сказки, какие исследователи успевают записать, не хранятся, как должно, и часто готовые записи сказок постигает печальная участь. Сборник, составленный в Олонецком крае Д. И. Балосогло, в котором были и сказки, после его смерти попал в руки учителя Петрозаводской гимназии Дозе, который разорвал его на части и раздал гимназистам для ученических сочинений[2] С. В. Максимов свои записи сказок, сделанные на Севере, вручил П. И. Якушкину для передачи А. Н. Афанасьеву. У Якушкина, бродившего тогда по России всего с одним узелком, узелок этот с бельем, где были и сказки Максимова, украли в вагоне железной дороги, и записи, как предполагает Максимов, вероятно, были искурены «на цыгарки»[3]
