Чрез несколько времени царь собрал сенаторов и приказал им каждому отдельно в три дня обдумать, чтобы Егерь принес какую-либо диковинку из чужой земли, а пока не найдет, чтобы домой не являлся. Через три дня ко дворцу привезли три воза бумаг, собралось у дворца народу видимо-невидимо, вышел и царь, посмотрел и говорит: «Ну вот из этого всего выберем самое хитрое и невозможное исполнить и пошлем слугу».
В это время мимо царя проходил голь-пьяница кабацкая, остановился он и говорит царю: «Ваше императорское Величество, на свете все возможно, нет только молока птичьего, да и то можно достать в иноземных царствах. Прикажите все эти возы спалить огнем, а мне разрешите в 70 кабаках пить водку без денег, и я вам скажу то, что лучше будет всех этих бумаг». Царю захотелось узнать, что такое выдумал голь-кабацкая, приказал написать указ, чтобы пьяница в какой кабак ни зайдет, везде бы отпускали водку безденежно. Подписал бумагу и отдал пьянице, а тот отвел царя в сторону и что-то шептал царю на ухо, и пошел своей дорогой, а царь приказал воз убрать. Вечером царь позвал Егеря и говорит ему: «Верный слуга Егерь, послужи мне еще, сослужи службу: иди туда, сам не знаю куда, и принеси то, сам не знаю что. Чрез три года возвращайся назад, принесешь — примерно награжу, а не принесешь — голову положишь на плаху». Кручинен, печален пришел Егерь домой. «Что, мой любезный муж, — спрашивает жена, — кручиноват, печален? Царь тебя огрубил или службу нарядил?» — «Царь службу нарядил, велел идти туда, не знает сам куда, и принести то, сам не знает что». — «Вот это так служба. Ну, ложись спать, утро вечера мудренее». Лег Егерь спать, а жена его в полночь вышла на крыльцо, с руки на руку переменила кольцо, и вдруг явились слуги, она и спрашивает их: «Не знаете ли вы принести то, сама не знаю что?» Подумали слуги и говорят: «Не знаем». Приказала она слугам наготовить легкой пищи и принести к утру. Утром Егерь встал, а жена и говорит ему: «Тебе придется идти к моей сестре, далеко она живет, пищи я напасла много; вот возьми еще это полотенце, когда придешь к сестре, ночуешь, на другой день будешь утираться, то возьми свое полотенце, она тебя узнает, и там само дело покажет, что тебе придется делать. Когда пойдешь дорогой, то все заворачивай в левую руку на всякой дороге».
Взвалил Егерь мешок на плечи, простился с женой и пошел. Все заворачивал в левую руку, долго ли, коротко ли шел, пищи уж стало мало, вдруг в лесу увидел избушку; стоит избушка на курьей ножке, на веретеной пятке, кругами вертится, и дверей не видать. Подошел Егерь к избушке и говорит: «Избушка, избушка, стань к солнцу задом, ко мне крыльцом». Избушка остановилась, Егерь вошел в избу, в избушке сидит женщина, шелк прядет, нитки длинные сучит, веретено крутит и под пол спускает. Увидала Егеря и говорит: «Куда идешь, добрый молодец, куда путь держишь. Туда много народу идет, а назад еще никто не воротился». — «А у нас, тетенька, не так бывает: прежде накормят, напоят, а потом и спрашивают». Женщина собрала на стол. Егерь поел и лег спать; утром встал, умылся, достал из мешка полотенцо, стал утираться, женщина вдруг и закричала. «Ах ты, братец мой, муж сестры любезной, куда ты идешь, куда путь держишь?» Егерь рассказал все, женщина сказала, что ночью она попробует узнать что-либо, может быть, не придется идти дальше.
