– Ну как? – весело осведомилась Ильда, – впечатлило? Деловое письмо вполне в духе моего отца, потому он и проникся уважением. А я начала чувствовать себя если не оскорбленной, то уж точно обманутой. Но все равно поехала бы… долг перед семьей! Все решил портрет, вот этот. Полюбуйся и поймешь, почему я не имела ни малейшего желания выходить за него замуж… и ни единого шанса опознать жениха при встрече.
Вилия брала овальную миниатюру на эмали намного увереннее, чем письмо, правила не запрещали показывать такие вещи, но рассмотрев изображение, отчетливо ощутила, как у нее невольно поднимаются от изумления брови. Если бы Ильда не сказала, кто это – сама она никогда не узнала бы отлично знакомого лэрда. Для начала – из-за его костюма. Наследник терпеть не мог роскошных, модных нарядов ярких цветов, пышных кружевных воротников и манжет, огромных брошей и цепочек с драгоценными камнями, шляп с павлиньими перьями и сапог с золотыми пряжками. На портрете всё это имелось, причем даже на вкус самых заядлых модников в избыточном изобилии. До неприличия, до безвкусицы чрезмерном.
И всё же сильнее всего в изображении расфуфыренного наследника настораживало и отталкивало вовсе не количество золота и камней. Его лицо – вот деталь, заставлявшая забеспокоиться каждого разумного человека. Холодный, высокомерный взгляд равнодушных глаз и надменно поджатые губы, по которым скользила презрительная усмешка, могли бы привлечь лишь рьяную охотницу за герцогской короной и сокровищами казны. Таким безразлично, кто прилагается к богатству, наивный дурачок или злобный самодур. О том, как с ним жить, они будут думать позже, когда доберутся до цели.
Но Дарвел никогда таким не был, несмотря на упрямое желание увильнуть от бремени власти. И несомненно убил бы художника, если узрел этот портрет. Значит он его не видел… и даже не позировал, если вспомнить о его отвращения к бесполезному времяпровождению. И тогда все становится на свои места. Видимо наследник переложил с себя ненавистную задачу подготовки к свадьбе на кого-то из секретарей, скорее всего на подписавшего письмо Инмута, и тот подошел к делу с собственным пониманием проблемы. Нашел художника и похожего на лэрда комедьянта, изобразившего наследника в меру своих представлений о том, как он должен выглядеть, затем отправил получившийся «шедевр» невесте, приложив обычное официальное письмо. А зачем ещё и распинаться, если любая из девиц и так побежит в замок впереди кареты?
– Ильда… – осторожно улыбнулась старшая сестра, – я тебя заверяю, здесь изображен не лэрд, а лицедей, нанятый позировать. Дарвел терпеть не может это занятие. И он точно не видал ни письма, ни портрета, иначе все причастные к возникновению этого «шедевра» неделю лежали бы в лазарете… если до него добрались. В гневе наследник горяч, особенно когда из него делают дурака. Хотела бы я взглянуть на его лицо, когда он увидит свои подарки… умоляю, береги их как драгоценность…
Представила это зрелище и не выдержала, засмеялась звонко и безудержно. В этот миг с ее души наконец слетело тягостное ощущение вины за поступок пятилетней давности. Целительница опасалась, что сделала в тот раз фатальную ошибку, но теперь была уверена в своей правоте как никогда прежде.
Ильда поглядела на нее задумчиво и тоже начала смеяться, вдруг сполна оценив подарок незнакомого секретаря. Неизвестно сейчас, с умыслом он послал такое приглашение или спроста. И абсолютно неважно. Главное, он умудрился сделать им с Дарвелом бесценный дар, свободу от навязанного регентом союза и возможность жить эти годы так, как им хотелось. И что не менее важно, не возложив за это вину ни на одного из них, ни на себя. Ведь нельзя же ругать простого служащего за неумение романтично составлять письма? И за вкус тоже. Чувство гармонии у всех разное, как и понятие красоты. Но он очень старался сделать всё, чтобы наследник выглядел на портрете представительным и суровым. Видимо в его понимании будущий герцог и должен быть именно таким.
Спать она легла с ощущением легкости и предвкушением свободы, а проснувшись на рассвете и сладко потянувшись, невольно задумалась о делах, которые предстояло переделать перед отъездом. Для начала – перемыть и перестирать всё, что можно, приют принято сдавать преемнице в чистоте и порядке. Еще нужно перебрать запасы, и продуктов и трав с зельями. Составить список продуктов, какие необходимо пополнить заранее, сложить свой багаж, нарезать зверям мяса в дорогу. В кибитке или на постоялом дворе не дашь полтушки зайца, как звери ни аккуратны, но непременно наследят.
Мысли девушки невольно улетели дальше, в тот счастливый день, когда она получит ключи от собственного домика. И тут же настигло понимание, что там ей никто не приготовит ни чистого белья, ни запаса продуктов. Да и одеяла с подушкой тоже. Дома обычно продают пустыми, оставляя лишь старую, ненужную или неподъемную мебель.
