Финист таскал воду и рыскал по округе в поисках трав, которые просил целитель. И только Николя неподвижной статуей сидел на коленях у постели Герды. Финист был уверен, что Охотник за это время даже глаз ни разу не сомкнул. Он молча держал Герду за руку и расходовал собственный дар непонятно на что. Хотелось наорать на него и огреть по голове чем-нибудь тяжелым, чтобы не вел себя как последний слабак. Того и гляди, расплачется и начнет причитать, как какая баба. Нет, тогда Финист точно не сдержится. Хотя драться в комнате Герды сейчас было бы верхом глупости. Она так и не приходила в сознание. Билась в бреду, шевелила губами в немом крике, то затихала, а потом снова начинала беспокойно ворочаться. Жар переходил в озноб, озноб в жар. И так до бесконечности.
К исходу третьего дня все выдохлись, а лучше Герде не стало. Эглаборг отправил Вожыка и Майли отсыпаться, а сам в последний раз проверил состояние девушки. Финист стоял у него за спиной, нетерпеливо дожидаясь новых указаний, но их так и не последовало. Вместо этого целитель тяжело вздохнул, потерянно провел по своему лицу руками, а затем деликатно коснулся плеча Охотника.
- Я уже все перепробовал. Ничего не помогает. Словно это злой дух немочь наслал и тянет из нее все жизненные соки. Только не чувствуется в ней, да и во всем доме ничего чужеродного.
Николя не отзывался. Словно ему и дела да назойливой мухи, жужжащей у него над ухом. Но Эглаборг не сдавался.
- Она очень слаба. Уже почти выжгла ее изнутри. Боюсь, к утру все будет кончено.
- Но ведь можно еще что-то сделать! - переполошился Финист. Он не мог позволить ей вот так уйти. Он ведь даже прощения не успел попросить. Сказать, что он все, наконец, понял, что... Нет! Финист развернул Эглаборга к себе и схватил за ворот рубахи: - Какой-нибудь диковинный цветок, птицу или рыбу. Что угодно! Я все достану - только скажи. Пока она жива, еще есть время что-то сделать!
- Вы меня не слышали? - вырываясь от него, заговорил целитель. - Я не знаю, что с ней. Не болезнь это. Была бы болезнь, одно из моих средств бы подействовало. А так... она угасает. И так продержалась удивительно долго, учитывая, как сильно ее лихорадит. Но продлять агонию мы больше не сможем. Герда не доживет до утра.
Финист уже открыл рот, чтобы ответить, но тут откуда-то сбоку донеслось едва слышное:
- Вон.
Финист удивленно обернулся на Николя. Его голос скрипел, словно ржавые дверные петли, которыми не пользовались слишком долго.
- Ма... - попытался возразить целитель, но Николя неожиданно поднялся и возвысился над ним чуть ли не на голову.
- Пошли все вон, я сказал! - заорал он так, что весь дом дрогнул до основания.
Финиста тоже ощутимо тряхнуло. Аура Охотника неожиданно начала расти, темнеть и сгущаться, превращаясь в близнеца той странной и страшной силы, что он так явно ощущал в пещере Истины.
Глаза Николя налились чернотой. Финист тут же припомнил предупреждение Ноэля. Точно разорвет. И глазом моргнуть не успеешь. Финист схватил оторопевшего целителя за руку и быстрее выволок из каморки. Стоило ступить за порог, как дверь захлопнулась с громким грохотом. Что он собрался делать там совсем один? Видно, последнего разума лишился. Ничего, к утру охолонет. К утру они все успокоятся. Жаль, что для Герды будет уже слишком поздно.
***
Защелкнув щеколду на двери, Николя принялся остервенело стаскивать с себя штаны и рубаху. Оставленная одна, Герда заворочалась на кровати и тихо всхлипнула.
- Погоди. Я сейчас, - отозвался он, избавляясь от остатков одежды, а потом вернулся к ней. Сел рядом на кровати и аккуратно стащил с девушки через голову мешковатую ночную сорочку. Взял худенькое, легкое, как пушинка, тело и прижал к себе. Снова начинался озноб. От бледной, покрытой цыпками кожи ощутимо веяло могильным холодом. Как же Николя ненавидел этот демонов холод! Он с трудом устроился на слишком тесной даже для него одного кровати, уложил Герду сверху и натянул теплое пуховое одеяло почти до самого ее носа. Нужно ее согреть. У него самого всегда тепла было немного. Умудрялся мерзнуть даже в жаркий летний зной. "Живой мертвец, - горько усмехнулся про себя Николя и обнял Герду за плечи. Она доверчиво вытянулась у него на груди и затихла. - Вот так хорошо. А теперь бери. Бери все, что есть!" Он начал медленно вливать в нее собственные силы, каждой порой кожи, которой они соприкасались. Боялся упустить хоть частичку. Быть может, именно она перетянет Герду на этот берег.
То, что так удивило Эглаборга, то, что удерживало Герду на краю так долго был дар Охотника, силу которого она впитывала словно губка. Николя чувствовал, что от этого немочь отступала, но через некоторое время принималась терзать ее тело с новой силой. Когда Эглаборг расписался в собственно бессилии, в голову пришла сумасшедшая идея - выплеснуть в нее весь свой внутренний резерв без остатка. Не спасет - так хоть следом утянет. И не придется больше мучиться.
Николя почувствовал, как губы Герды разомкнулись. Снова бред? Он напряг слух, пытаясь разобрать, что она шептала все эти три дня.
