Но он, освободившись, отступил, вновь став недосягаемым, как луна.
— Поправляйся, Лили. Спокойной ночи.
Лили смотрела, как он шел по узкому проходу между кроватями, стремительно и легко, будто летел.
Его мантия едва поспевала за ним, взвихряясь и клубясь у ног, как туча на вершине горы, готовая вот-вот разразиться бурей и молниями.
Недавние обильные снегопады сменились оттепелью с проливными дождями, шквалистым ветром и слякотью, из-за чего окрестности Хогвартса превратились в одно сплошное непроходимое болото. Сверху снег местами ещё выглядел белым и пушистым, но стоило ступить, ноздреватая корка расступалась под ногой, и неосторожный путник погружался в жидкую муть грязных кристаллов и талой ледяной воды чуть ли не по колено.
Ветер сутки напролёт раскачивал измученные деревья и выл, точно раненный зверь.
В такое время особенно ценишь крышу над головой и защиту стен, покинуть которые даже острая необходимость не всегда способна заставить.
После уроков Лили проводила время в библиотеке, готовясь к предстоящим зачётам и экзаменам. Рассчитывать на снисходительность преподавателей ей не приходилось, и нужно было знать предмет досконально, потому что «Ниже ожидаемого», впрочем, как и «Выше», Лили категорические не устраивало. Ей нужно было не меньше, чем «Превосходно», меньшим её далеко не скромные амбиции удовлетворяться не желали.
После того, как Лили вышла из лазарета, Джеймс не досаждал ей вниманием. Он распределял своё время между Орденом и квиддичем.
Оставалось только определиться с тем, радует Лили это или огорчает?
Одно не вызывало сомнений — взгляды, которыми одаривала Джеймса чистокровная, богатая красавица Дорказ Медоуз, Лили злили. И не мало. Не радовало так же и то, сколько времени Поттер и Медоуз проводили вместе.
Сколько раз Джеймс пытался изобразить заинтересованность другими девушками? Лили только посмеивалась. Она уверенно чувствовала себя на пьедестале, на котором держал её его же неизменный интерес.
А вот теперь смеяться как-то расхотелось…
Любовь Джеймса Лили воспринимала как нечто само собой разумеющееся, как данность, что-то раз и навсегда обретённое. И только теперь медленно подходила к осознанию того, что всё не так. Однажды Джеймс Поттер возник в её жизни, быстро и стремительно. Когда-нибудь, он так же быстро и стремительно может её покинуть.
Грустно…
Когда подружки пробовали поинтересоваться, какого дракла взрывастого Поттер ни на шаг не отходит от Дорказ, они же, вроде, как пара с Лили, она только пожала плечами.
А что ещё она могла ответить?
— Все мужики — козлы, — безапелляционным тоном отрезала Мэри. — А Дорказ ведёт себя просто как… словом, неприлично.
Хотелось бы согласиться, но на самом деле ничего неприличного Дорказ Медоуз себе не позволяла. Она была настоящая леди из аристократической семьи с классическим воспитанием со всем отсюда вытекающим.
Будь она неладна, эта Дорказ Мерруз, с её роковой, темной, южной красотой. И умница, и красавица, и воспитана, и волшебницей сильная. Ну куда не кинь, о чём не заговори, всюду она не только не уступала Лили, но превосходила её.
По мнению подруг, (и Лили была с ними согласна), Дорказ куда больше подошла бы Сириусу Блэку, чем Джеймсу Поттеру. Было что-то в этих двоих чистокровных магах, кому, казалось бы, прямая дорога в Слизерине, но они почему-то предпочли Гриффиндор, общее. Что-то, что заставляло объединять их в сознании в одно целое.
Но так или иначе, а Дорказ выбрала не Сириуса. Она выбрала Джеймса.
Лили грустила.
Квиддичный матч состоялся в первую декабрьскую неделю.
В прошлом году команда Гриффиндора осталась без Ловца и единогласно было решено, что Ловцом станем Джеймс, который с первого курса вместе с Сириусом был в команде Охотником.
Оттепель так же быстро миновала, как и наступила, сменившись небольшими минусовыми температурами.
Лили с подругами расположились на предпоследней сверху трибуне. Отсюда игроки были видны, как на ладони.
Марлин и Дорказ устроились неподалеку. Лили краем глаза видела, как черноволосая красотка почти по-хозяйски помахала рукой Поттеру.
— Сборная Гриффиндора! — зазвучал над полем голос комментатора, многократно усиленный заклинанием Сонорус. — Поттер, Блэк, Подмор, Вэнс, Боунс, Гордон, Белл! — выкрикивал он их имена.
Лили вместе с подругами подняли плакат с ярким изображением летящего золотого снитча и развевающегося над ним, алого с золотым, гриффиндорского шарфа, похожего на язык пламени на ветру.
«Победа за Львами!», — утверждала надпись на плакате.
— Мы непременно, непременно победим! — подпрыгивала на месте от нетерпения фанатичная Мэри.
— Непременно! — поддержала её Дороти. — У нас же Джеймс! И Сириус! И вообще, на Гриффиндоре учатся самые смелые и отважные!
— Ура! — взорвались трибуны.
Все вокруг так оглушительно орали, как будто победа целиком и полностью зависела от силы глотки.
— Удачи, Джеймс! Удачи, Гриффиндор! — приветственно размахивали руками Дорказ и Марлин.
