И Лили рассказала родителям с сестрой всё, что хотела сказать. О манипуляциях сознаниями и Империо, о противостоянии магических политических партий, о набирающих силу Пожирателях Смерти, травле магглорожденных. Об угрозах, унижениях и опасности, которым она подвергалась весь последний год.
— Мы понятия не имели! — сокрушённо ахала Мэри. — Лили, если бы мы только знали, мы никогда бы тебя не отпустили! О, Господи!
— Я знаю, мама. Я никогда не сомневалась в вашей любви ко мне и в том, что вы желаете мне только добра.
— Это чудовище, этот оборотень, действительно жил рядом с детьми все эти годы? — сжал внушительных размеров кулаки Билл.
— А я-то думала, что твой ушлёпок Снейп самое тошное, что может приключиться в вашей сказке, — с сарказмом протянула Петуния.
— Почему ты ничего не говорила нам раньше? — с укором спросила мама.
— Я была слишком маленькой, чтобы понимать всё это до конца. А потом не хотела вас понапрасну беспокоить и волновать, потому что считала, что мне лично ничего не угрожает. Теперь всё поменялось. Вы должны знать.
— Ты приняла правильно решение, Лили, — заверил дочь Билл.
— Я понимаю, что первое время придётся трудно, — вздохнула Лили. — Всем нам. Простите, что создаю проблемы.
— Не говори глупостей, дочка. Если не семья будет рядом в сложное время, то тогда кто же?
После ужина, когда Лили уже собиралась лечь спать, в дверях появилась Петуния.
— Тук-тук-тук, можно мне войти?
— Конечно.
Сёстры стояли друг против друга, словно в смущении.
— Тебе принести тёплое одеяло? — спросила Туни. — В этом крыле дома всегда прохладнее.
Лили улыбнулась:
— Может быть позже, пока мне не холодно. Сядем?
Обе примостились на кровати, обмениваясь вопросительными, будто настороженными, взглядами.
— Что сказал твой мрачный Снейп, когда узнал, что ты собираешься удрать из его Страны Чудес? — поинтересовалась Петуния.
Лили пожала плечами:
— Ничего.
— Как? Совсем ничего?
— Мы не разговаривали после того, как его дружок чуть меня не изнасиловал.
— Что он сделал?!
— Маме с папой я, естественно, об этом не рассказывала.
— Я бы о таком тоже рассказывать не стала. Ну ты отбилась?
— Спорный вопрос. Но в одном могу заверить — моя девичья честь не пострадала, — со смехом закончила Лили.
Хотя, если подумать, ничего смешного в разговоре не было.
— Ну, а Джеймс? — продолжала допытываться Петуния.
— А что Джеймс? Моё решение не одобрил. И я не горю желанием это обсуждать. Пойми, я хочу забыть о том мире, Петуния, а если мы будем всё время о нём говорить, у меня это вряд ли получится?
— Будем мы о нём говорить или нет, ты всё равно не забудешь. Я бы не забыла.
— Я знаю, как тебе хотелось в Хогвартс. Ты, возможно, даже не веришь мне?
— Верю, Лили, — заверила её Петуния. — Я всегда знала, что этот ваш Хогвартс тот ещё рассадник заразы, а маги — потомки падших ангелов. Проклятые. Вот кто они такие.
Лили устало улыбнулась, не желая поддерживать старый спор.
— Боюсь, мои друзья с тобой не согласятся. Хотя, признаться, доля истины в твоих словах есть.
— Ты ещё считаешь их друзьями?
— Конечно.
— Твои друзья попадут в ад, Лили.
— Надеюсь, что нет. Если бы ты знала их так, как знаю я, ты бы так не говорила. Даже если кто-то заслуживает вечных мук, кто мы с тобой такие, чтобы это пророчить? Давай будем просто жить дальше.
— Говорят, душа ведьмаков не может покинуть их тело до тех пор, пока в крыше дома не проделают дыру или на разобьют окна?
— Я знаю добрый десяток ведьмаков, которые, соберись их душа покинуть тело, разнесли бы не то, что крышу — любой дом по кирпичику. Если и существуют ловушки, способные удержать души таких, как мы, то это совершенно точное не кирпичные кельи магглов. Не верь бабьим сказкам, сестра.
— Раз ты теперь решила вернуться, что будет со всеми нами? Они позволят нам безнаказанно жить дальше? Или сотрут всем память?
Лили задумалась на мгновение, а потом покачала головой:
— Стереть память за такой огромный промежуток времени, это значит обречь человека на безумие. В нашем случае сделать умалишенными четырёх человек. В Министерстве Магии на такое не пойдут.
— Ты уверена?
Лили помолчала, а потом тихо выдохнула:
— Нет.
— Выходит, в вашей школе живут вовсе не добрые волшебники.
— Добрые волшебники живут только в сказках, Туни.
— Но ваш директор, Дамблдор? Даже папа сказал, что он производит впечатление порядочного человека.
Лили закусила губу.
— Впечатление он производит такое, какое хочет — Альбус Дамблдор лучший мозгоправ-легалимент во всей Англии. Он манипулировал папиным сознанием. Никогда бы наш отец, находясь в здравом уме и в твёрдой памяти не стал доверять человеку в длинном халатике с блестками, да ещё с бородой, как у Санта Клауса.
Сестры очень похоже захихикали.
