Интервью Малфоя-старшего выглядело гневным. Возмущенная речь отца Люциуса сводилась к тому, что он запрещал сыну жениться, что были категорически против. Венчало статью высказывание Люциуса о том, что он ни за что на свете не откажется от любимой невесты.
На весь разворот следующей страницы, как пост, шла огромная колдография абсолютно счастливой Нарциссы и нежно прижимающего её к себе Люциуса.
Под статьёй лежала подпись: «Мечты сбываются. Мы, наконец, вместе!».
— К чему сей романтический бред? — изумленно почесала переносицу Лили. — Что за ерунда? Вас же женят насильно.
Нарцисса устало поморщилась:
— Папа и господин Абраксас посчитали, что такая реклама создаст нашим семьям неплохой имидж. Ничто не трогает людей так, как несчастная любовь! — с апломбом процитировала она. — Самое нелепое пожалуй то, что люди во всё это верят. Подумать только! Мы с Малфоем воспринимаемся как самая романтическая пара года.
Лили вернула «Ведьмополитен» Нарциссе:
— Никогда не пойму аристократов. Какая смешная, нелепая ложь.
— Так и есть, — согласилась Нарцисса. — Смешная и нелепая.
Какое-то время девушки просто смотрели на воду, раздумывая каждая о своём.
— Вы общаетесь с Малфоем? — снова подала голос Лили. — Как он к тебе относится?
— Очень, очень вежливо. Все в границах этикета. Мой сумасшедший папенька настоял, чтобы я нанесла визит в Малфой-мэнор. Кстати, весьма впечатляющее поместье. Много простора, леса и древних камней.
— Тебе там понравилось?
— Как может понравиться будущая клетка?. А ещё, там живёт этот мерзкий оборотень…как его? Не могу вспомнить имя. Он напал на нас тогда, в детстве, помнишь?..
— Фенрир Грейбэк?
— Да, это он. Мама говорит, что Сивый — не обычный оборотень, потому что способен обращаться не только в полнолуние, а в любой момент, когда захочет. Ну, так вот, у Малфоев он словно ручной. Хотя оборотни, я это точно знаю, ручными не бывают.
Лили не очень уверено возразила:
— Глупо ненавидеть оборотней. Ликонтропия, это болезнь. Верфольфы не виноваты, это вирус…
— Поверь, у меня есть очень веские причины, чтобы недолюбливать Грейбэка, — в глазах Нарциссы Лили уловила стальной блеск.
— Да я не спорю… ненавидь его, сколько влезет!
— Эта гадкая мразь нарочно кусает людей, заражая их ликонтропией. Но самое пугающее то, что этот зверь, смертоносный и быстрый, безжалостный и бесстрашный, перед Люциусом ведёт себя, как щенок. Что заставляет его выслуживаться?
— А ты как думаешь?
Нарцисса едва заметно поморщилась, прижимая кончики пальцев к вискам, как если бы её внезапно настиг приступ мигрени:
— Не думаю я ничего хорошего. То, как это Фенрир смотрит на Люциуса… я бы сказала, что это почти влюбленный взгляд.
— Брось! Пусть Люциус Малфой — неврастеник, садист, сноб и подлец. Но моё воображение бессильно представить романтическую связь между ним и Грейбэком!
Нарцисса рассмеялась. Её смех звенел, как хрустальный колокольчик в руках у злой феи.
— Эванс, ты когда-нибудь слышала о Дикой Охоте?
— Кажется, это что-то из мифологии, то валлийской, то ли кельтской, точно не помню. При чём тут эти сказки?
— Совершенно не при чём, это я меняю тему разговора. И, глупенькая, ни какие это не сказки. Дикая Охота — очень древний обычай. Представь, собирается избранное общество, эдакий узкий круг посвященных. Все болтают, пьют шампанское, играют в шарады, конечно же, флиртуют. А на закате, стоит загореться первой звездочке, начинается гонка, от которой захватывает дух. Обычно волшебники охотятся на троллей, иногда преследуют драконов. Но прежние трофеи нынче не в цене. Угадай, Эванс, на кого охотятся теперешние маги-смельчаки? Правильно, на магглов! Не подумай плохого! Сама я в этом не участвовала, лишь подглядывала за драгоценной сестричкой и любимым женихом. Хочешь, расскажу, на что это похоже? Они организовали нечто вроде рок-концерта, — продолжала Нарцисса. — Мне поначалу даже понравилось: просторное помещение с каменными стенами, украшенными стилизацией средневекового оружия, позолоченные маски оскалившихся драконов. Очень готичная атмосфера. Должна признаться, на какое мгновение Люциус показался мне почти привлекательным. Его серебристые волосы, похожие на снег, весьма эффектно рассыпались по черному атласу рубашки. Глаза, подведённые тушью, казались отлитыми из чистой стали. Не мужчина — мечта!
— Никто не спорит, Малфой красавец, — хихикнула Лили.
— И последний мерзавец, — скривилась Нарцисса. — Итак, я стояла прямо напротив сцены. В уши мне бил оглушительно ревущий голос, льющийся из динамиков. На подмостках стояли блестящие металлические тарелки, музыкальные штуковины с множеством кнопок и клавиш. Толпа, словно жидкость, плескалась повсюду.
И вот Малфой вышел на сцену, расточая лучезарные улыбки, посылая магглам воздушные поцелуи. В следующую же секунду свет погас. Последовавшие за этим приветственные возгласы, топот ног, дикие вопли и напугали меня, и восхитили. Все звуки сошлись в зычный рёв, от которого дрожали пол и стены.
Вновь вспыхнули софиты, и Малфой направился к самому краю подмостков.
— Жалкие смертные! — прокричал он.
