Джеймс то ли зарычав, то ли выругавшись, с силой прижал девушку к узловатому стволу дерева, быстро намотал огненные пряди её волос на свой кулак и резко дёрнул голову назад так, что она запрокинулась.
— Как ты меня сейчас бесишь, Эванс!
— А ты меня, Поттер!
Рука Джеймса скользнула по её талии, прижимая к себе и заставляя задрожать от охватившей всё тело неги. А потом Джеймс поцеловал Лили. Не то, чтобы внезапно, на самом деле всё к этому шло… уже давно.
Он целовал так, будто умирал от жажды — яростно, отчаянно, с болью, рот в рот, кусая губы.
Ощущения были незнакомыми, острыми, волнующими. Это была словно очередная авантюра на двоих, запретная, опасная и увлекательная. Искушение, которому так трудно сказать нет.
А других Поттер за всю жизнь Лили не предлагал.
С каждым новым его прикосновением к её телу горячий поток всё быстрее устремлялся по венам.
Неожиданно Джеймс отстранился, грубо, до боли сжимая хрупкие девичьи плечи. Сейчас его глаза не были похожи на соты, наполненные теплым тягучим медом — они были почти такими же желтыми и лютыми, как у Люпина.
— Зачем ты осталась с Сириусом наедине во время обхода? — тряхнул её Джеймс. — Что, орка тролю в задницу, между вами происходит?
— Ничего, клянусь. Мы просто говорили…
— Говорили?! — зло засмеялся Джеймс. — Да Блэк за всю свою жизнь ни с одной женщиной не разговаривал. Для него нет никакой разницы, что там у бабы в голове. Его интересует только то, что у вас между ног…
Лили поняла, что сделала, только когда руку обожгло ударом. Звук пощёчины среди полупризрачного шуршания умирающей листвы и горестной панихиды ветра прогремел, точно выстрел снайперской винтовки.
— Ты меня ударила.
Это не было вопросом.
— Я не хотела. Но я об этом не жалею. Ты не имеешь право так говорить о нас. Ни я, ни Сириус этого не заслужили. Я может быть и простодушная дура-маггла, но я не дешёвая шлюха. А Сириус, может быть, и циник, но он твой лучший друг, готовый жизнь за тебя отдать!
— Это почему-то начинаешь меньше ценить с того момента, как закадычный друг кладёт глаз на твою девушку.
— Знаешь, Блэк сволочь, бабник, псих, гад — да что угодно, но он не делал того, в чем ты готов его обвинить. Мы разговаривали потому… да потому, что пытались наладить человеческие отношения. Из-за тебя, Джеймс, в первую очередь.
— Охренеть! Ты хоть себя слышишь? Что ты несёшь, Эванс?! Для меня они общаются, порадовать меня хотят! Вот уж радость-то мне привалила. Ты просто неподражаема в своем эгоистичном простодушии. Я даже не знаю, свернуть тебе шею со злости или просто поржать?
— Мы говорили с Сириусом о его брате и кузинах…
— Мне плевать, о чем вы там говорили, — холодно блеснул глазами Поттер.
— Я…
— Вот что я тебе скажу, Эванс, — если не хочешь посеять между мной и Бродягой непримиримую вражду, не нужно больше уединяться с ним в какой-нибудь потаённый уголок Хогвартса. Порадуй меня чем-нибудь другим. И постарайся, по возможности, чтобы этим «другим» оказались не дружеские поцелуи со Снейпом. Ок?
— Я…
— Ты, Эванс, ты… дурёха ты наивная. И не рассчитывай, пожалуйста, на то, что дружба со мной оградит тебя от Блэка. Он живёт своими страстями и желаниями, слушается только их, и тормозов у него нет. А ты не знаешь ни себя, ни его, ни жизни. Мне сам Блэк сказал однажды, что лучший способ не уступить соблазну — это не сражаться с ним, а спрятаться от него. Правда, я не уверен, что соблазн под грифом «Сириус Блэк» для Лили Эванс не желателен. То, с какой завидной регулярностью ты оказываешься в его компании заставляет меня в этом усомниться…
Эванс, если у тебя не хватит ума правильно выбрать между моей безграничностью преданностью и Блэковской минутной прихотью, ты сделаешь меня его непримиримым врагом, а мне бы этого, мягко говоря, не хотелось бы. Кто из нас кому порвёт глотки, предсказать сложно, но эта драка будет на твой совести. Если совесть у тебя, конечно, есть.
— Есть, — обиженно протянула Лили.
— Вот что мне с тобой делать, а? Вроде как готов вырвать тебя из сердца, но вот беда — похоже из сердца не получится, получится только вместе с ним. Ты не представляешь, как я сыт тобой, Эванс. По горло. Сыт твоими капризами, слезами, улыбками. Твоим простодушным вероломством. Парадокс в том, что сама-то себя ты, отчего-то, считаешь правильной, честной и доброй. Чистенькая, святая Эванс, я открою тебе правду — ты не такая. Ты — злокачественная опухоль на моей душе. Иногда подаришь крохи внимания, кажется, вот же оно, стоит протянуть руку и поймаешь, как золотой снитч, трепещущий легкими крыльями!.. Но нет. Ты — солнечный зайчик на ладони, горячо до боли, и удержать невозможно. Ты отталкиваешь меня, отстраняешься, отодвигаешься. То ради Снейпа, то ради Нарциссы, то ради какого-нибудь общественно-полезного дела. Теперь даже Блэк тебе интереснее меня. Не смей отводить глаза! Смотри на меня, Эванс!
Джеймс наклонился так низко, что лбы их соприкоснулись.
