Чтобы пламя не пожирало всех подряд, нужен кто-то сильный, способный управлять процессом. Тот, кто будет иметь право решать, кому завтра жить, а кому умирать. Править достоин сильнейший, помогать ему — только сильный! В святой книге магглов сам Бог приказал отделить зёрна от плевел. И я говорю вам: мы призваны изменить мировой порядок…
Удивительное дело, пока он говорил, Лили готова была верить в его правоту, а ведь по сути вся речь Лорда сводилась к одному: «Вы исключительны! Вы не такие как все! Вы — избранные! Вы имеете право на все! Вместе мы заставим весь мир признать это, а те, кто не признают наших прав на исключительность пусть умрут».
— Я рад, — вещал Волдеморт, — рад тому, что сегодня наши ряды пополнятся ещё одним верным сторонником. Рад представить вам человека, служившего мне столь верно, что, несмотря на юный возраст и сомнительное происхождение, я с радостью принимаю его в ближний круг. Этот человек сумел доказать, что умеет быть ценным и полезным, что он важен и значим для нашего дела. Северус Снейп, не скромничайте, друг мой, поднимайтесь.
Северус поднялся на сцену и встал перед своим новым хозяином, прямой, словно перетянутая струна. Чёрные глаза как никогда напоминали бездну. Они были совершенно пусты.
— Осталось последнее испытание, — усмехнулся Волдеморт. — Уверен, вы с честью его выдержите, мистер Снейп.
Где-то в глубине души Лили уже знала, что произойдёт.
Она видела, как сквозь множество узких прорезей в возбуждении блестело множество глаз.
Пальцы Нарциссы, ледяные, как лёд, сжали пальцы Лили.
— Мистер Малфой, окажите честь вашему протеже, — закончил Лорд.
Люциус грациозно выступил вперёд. Он был нечеловечески красив — длинные платиновые волосы, правильные черты лица, выразительные серые глаза.
Перед тем, как нацелить палочку на Северуса, Малфой склонился в ритуальном дуэльном поклоне.
«Нет!!!», — хотелось закричать Лили, но ледяные пальцы Нарциссы снова предостерегающе сжали руку, напоминая о необходимости сдерживаться и не привлекать к себе внимание.
— Круцио! — слетело с губ Люциуса.
Алый луч из его палочки ударил Северуса в грудь, заставляя опуститься на колено, тихо рыча от боли.
— Круцио! — повторил Малфой, поднимая палочку выше, усиливая заклинание.
Узкая грудь, затянутая в черный сюртук, тяжело вздымалась и опускалась. Свистящее дыхание заполняло собой пространство, било прямо в уши, разрывая Лили сердце.
Рука Малфоя дрогнула, намереваясь опуститься, но тихий окрик Лорда предостерёг от проявления сострадания:
— Продолжайте, Малфой.
— Круцио!
Северус всё-таки упал на пол, но с его искусанных губ не сорвалось ни звука. Лишь тёмные волосы, как змеи, метались по полу.
Как можно добровольно подставляться под такое? Неужели Сев, такой гордый, такой щепетильный, не понимает, что это просто унизительно? Зачем все это? Во имя чего? Ради какой цели?
А главное — когда это кончится?!
Боже, они все в аду?
Эти свечи…
Эти лица-маски…
Лорд Волдеморт опустился рядом с распростёртым телом Северуса. Бледная рука с длинными, настолько бледными пальцами, что они отдавали мертвящей синевой, упёрлась в узкую грудь юноши. Он глядел на него с любопытством ученого, нашедшего интересный материал.
Сев приподнялся на локтях. Бледный профиль, еле видимый из-под волос, словно светился в полумраке.
Это было, как… как будто Северус совершал на её глазах самоубийство — непередаваемо, безнадёжно страшно, больно.
Её любовь к Северусу больше ведь умирать не могла? Эта любовь, по мнению Лили, давно скончалась. Так почему она чувствует себя так, будто черти свежуют её душу без анестезии, заживо?
— Сигна Моритури!
С кончика палочки чёрного мага сорвалось вязкое нечто и расцвело на бледной руке Сева чёрной змеёй, оскалившейся на свет острыми ядовитыми клыками.
Зло впервые так близко подошло к душе Лили. Не просто подошло — оно её коснулось. Она не считала себе способной на жгучую ярость, которую испытывала. Счастье Северуса, что в этот момент у неё не было возможности до него дотянуться, иначе круциатусы Люциуса показались бы ему невинными поцелуями!
Не в силах больше справляться с собой, наплевав на опасность, Лили сбросила с себя руку Нарциссы и развернувшись, устремилась прочь.
Плевать на осторожность, плевать на все придуманные раннее планы! Плевать! Лишь бы только выбраться отсюда, выбраться немедленно, иначе она попросту задохнётся. Или убьёт кого-нибудь!
«Гореть тебе за это в аду, Северус Снейп!», — в сердцах пожелала Лили.
Дверь, которую Лили посчитала выходом, вела не на улицу, а в одно из укромных любовных гнёздышек, и она почти с разбегу налетела на двух пылко целующихся парней, лобызающихся так, будто один намеревался проглотить другого.
У того, кто стоял к ним спиной волосы были светлыми.
Но это был не Люциус. Это был Эван Розье.
А тот, кто льнул к его губам, кого он так пылко прижимал к себе, кто прогибался с такой податливостью, что Лили и Нарциссе ещё учиться и учиться, был… Регулус Блэк.
Как?
Как уместить в голове такое?
