Регулус Блэк, брат Сириуса, красивый, всегда чуть отстраненный, холодновато-сдержанный мальчик, в которого влюблена…нет! Не так! Которого любит первая красавица Слизерина, самая загадочная, самая чистая, самая красивая, словом, лучшая из сестёр Блэк — гомосексуалист?
Нарцисса пришла сюда с целью убедиться в порочности Люциуса Малфоя, избавиться от него, чтобы…
Ах, Регулус, Регулус!
Хотели прийти и убедиться? Пришли и убедились!
Цель достигнута.
Занавес.
Секунда — и Лили почти в лицо упёрлась палочка Розье.
— Кто вы? — зашипел он.
Нарцисса шагнула вперёд, отодвигая подругу на второй план и, в тоже же время, закрывая её собой. Рука её медленно поднялась к затылку, пальцы расплели узел, удерживающий маску на лице.
— Нарцисса?! — выдохнул Розье, отшатываясь.
Действие Оборотного давно закончилось и девушки обрели свой истинный облик.
— Извините, что помешали вам, кузены, — со светской прохладной вежливостью роняла слова Нарцисса. — Не отвлекайтесь, мы уже уходим.
Мерлин Великий! Как же спокойно звучал её голос! Лили не знала, возмущаться таким самообладанием или позавидовать ему?
Вот если бы Лили была на месте Нарциссы, она бы сейчас ему сказала! Она бы ему такое сказала!
А Нарцисса только смотрела.
— Что ж? Счастья вам обоим… голубки, — вздохнула она. — Прощай, Регулус.
— Эй, куда? Мы ещё не закончили! — рванулся было Розье, но Регулус удержал его.
— Оставь её.
— Ты не понимаешь? Она же всем про нас расскажет!
— Оставь её, Эван, — не терпящим возражения тоном повторил Регулус.
Пробраться под плащом невидимкой за порог заведения, переместиться в Запретный Лес было уже легко.
Как только аппарационная воронка, перебрасывающая с одного места на другое остановилась, Нарцисса крепче сжала руку Лили:
— Никто не должен знать! Пообещай мне. Ни Джеймс, ни Сириус, ни твои подруги-гриффиндорки. Даже твоя сестра-маггла.
— Обещаю, — Лили сочувственно заглянула в лицо подруге. — Что ты теперь будешь делать?
Нарцисса в лунном свете казалась хрупкой статуей изо льда, чуть сильнее тронь — рассыплется мириадами сверкающих искорок-звездочек и ничего не останется.
— «Делай то, что должен и — будь что будет», — с невесёлым смешком процитировала слизеринка.
Неожиданно стальной блэковский стержень надломился в ней, маска деланного спокойствия соскользнула.
Спрятав лицо в ладонях, Нарцисса разрыдалась, беззвучно и горько.
Она рыдала, уткнувшись лицом в колени Лили, а та всё гладила и гладила подругу по волосам.
Переплетая руки, кудри, мешая слезы девушки хоронили свою любовь и свои несбывшиеся, разбитые надежды в Запретном Лесу.
В тот момент и Нарцисса, и Лили были уверены, что пережили худшее в жизни.
А судьба-затейница насмешливо ухмылялась им обеим из будущего…
Лили все утро обдумывала, что скажет Северусу при встрече. Подыскивала слова, чтобы больнее его задеть, уязвить или даже ранить. Церемониться ни к чему. Теперь они враги. Это уже не простые детские обиды. На этот раз всё всерьёз.
Лили нисколько не сомневалась в том, что Северусу будет стыдно смотреть ей в глаза. Ему должно быть стыдно. Когда он поймёт, что Лили стала свидетелем ритуала принятия метки, что видела их тайные рыцарские страсти и порочные игры — как он сможет не стыдиться? Не настолько же он закоснел душой, чтобы глядеть ей глаза без угрызений совести?
Нарцисса, по своей аристократической привычке, войдя в Большой Зал забыла поздороваться с грязнокровкой Эванс.
Увы! На людях девушки всегда были «едва знакомы». На людях Нарцисса не удостаивала Лили не приветственным кивком, ни дружелюбным взглядом.
Иногда Лили начинало казаться, что правы те, кто считает младшую из сестёр Блэк очередной светской куклой с глазами-стразами и сердцем-кулоном, ходячим кодексом приличий без искорки жизни. К сожалению, девушки слишком близко сошлись, и Лили не могла забыть, какой накал страстей скрывается за ледяной маской Нарциссы. Не могла не знать, что под коркой льда не вакуум, а настоящий вулкан. Тот самый, что бьёт фонтаном в сердце каждого, рождённого Блэком.
Вулканы, бури, цунами! Чтобы не клокотало у них в душе, мир сейчас пребывал в умиротворенной дрёме.
На улице шёл снег. Летел пушистыми, крупными, чистыми хлопьями. Звуки звучали приглушенно, словно шёпотом.
В такие дни больше всего хочется забраться под одеяло, читать книгу или смотреть в окно, следить, как кружатся снежинки, падая с небес на землю. В такие дни совсем не хочется ни с кем сражаться. Хочется просто сесть и наблюдать за всеми с безопасного расстояния.
Ни о чем не думать. Ничего не чувствовать. Ни ненавидеть. Ни любить.
Раздался привычный хлопок и Большой Зал заполнился шумом крыльев — совы и филины ворвались в распахнувшиеся окна стремительным потоком, занося с собой с улицы холодное дыхание ветра. Птицы кружили под потолком, сбрасывая вниз письма, посылки и крупицы снега.
Серый конверт упал Лили прямо в руки.
Вскрыв его, она чуть не вскрикнула. Письмо от Петунии? Какая неожиданность!
Лили время от времени писала сестре, но та никогда не отвечала, демонстративно игнорируя совиную почту.
