Видимо, ощутив себя под защитой стаи, я потеряла сознание или заснула. Потому что, судя по положению месяца, следующий раз отрыла глаза часа через два. Надо мной нависал большой темный волк и нюхал лицо, едва не касаясь кожи носом. Я затаила дыхание, опасаясь шелохнуться. Зверь встретился со мной взглядом, скептически покачал голов и отошел к тому, что выл. Лай и тявканье, которыми они обменялись, можно было назвать только разговором. Темный, наверное, черный волк казался недовольным, а собеседник его пожурил. Тогда темный вздохнул и потрусил в сторону леса. Сказать, сколько времени прошло, не берусь. Может, полчаса, может больше. Потом послышался такой звук, будто по снегу волокли что-то. Разглядеть, что же это было, не удалось, — меня заколдовали. Причем заклинание пришло будто из ниоткуда, мага я не чувствовала. Просто мужской голос велел мне спать, и я провалилась в сон.
Очнулась в утренних сумерках на очень низких санях, скользящих по снегу. Они были грубо сделаны магией из нескольких еловых лап. Очень грубо, — кое-где торчали не просто иголки, а мелкие веточки. Рядом и позади бежали волки. Почему-то думалось, что еще несколько тянут сани. Но больше меня занимало другое: в небольших санях нас было двое. Рассмотреть сидящего рядом мужчину не успела — он почувствовал, что я проснулась, и снова усыпил заклинанием.
Темнота вокруг была такой совершенной, что я не сразу поняла, отрыла ли уже глаза. Каждая мышца в теле болела по-прежнему, саднило оцарапанное лицо, огнем горели те места, куда попали заклинания инквизиторов. Я не ела уже два дня, не пила много часов, от голода и жажды мутило, кружилась голова. В довершение бед магический резерв не восстановился вообще. Учитывая боль и голод, не удивительно.
Не представляя, где оказалась, твердо знала одно — нужно выбираться. Но это явно не входило в планы моего спасителя или пленителя, потому что пошевелиться я не могла. В то же время веревок на себе не чувствовала, как и заклинаний. Смогла только определить, что нахожусь в помещении, лежу на мягком, укрытая чем-то теплым. Это вселяло надежду, но небольшую.
Решила мужественно терпеть и молча ждать появления хозяев положения. Унижаться еще больше не хотелось, и без того была в плачевном состоянии. Но проведя, по ощущениям, не меньше трех часов в кромешной темноте, не выдержала и позвала. Хриплый полушепот едва услышала сама, второй раз получилось немногим громче, поэтому и пытаться перестала. Каково же было мое удивление, когда всего через несколько минут совсем рядом раздались тяжелые мужские шаги. Он остановился, я опять почувствовала возникшее словно из ниоткуда заклинание. Магический замок открылся, дверь распахнулась, пропуская в комнату слепяще яркий свет. Я зажмурилась. Вошедший закрыл дверь, наколдовал фонарик. И снова волшебство будто сотворилось само по себе из пустоты. Открыв глаза, в приятно тусклом свете фонаря увидела перед собой высокого широкоплечего черноволосого мужчину. Сердце екнуло, когда поняла, что он одет в черную мантию, какие обычно носили инквизиторы. Строгая аккуратно подогнанная по фигуре одежда не терпела лишних украшений. Только на груди слева выделялась обязательная эмблема Ордена, а стоячий воротник украшала тонкая синяя полоска, указывавшая на то, что находившийся передо мной маг специализировался на артефактах.
Инквизитор внимательно и оценивающе меня рассматривал, долго молчал.
— Кто ты? — низкий голос прозвучал властно и требовательно, но магического приказа в нем не чувствовалось.
Я не ответила. Назвать себя инквизитору было в тот момент выше моих сил. Ему больше не требовалась магия, чтобы связывать меня, — меня сковывали страх и осознание совершенной беззащитности.
— Назови свое имя, — вновь приказал маг.
Я промолчала, чувствуя, как по щекам побежали слезы. — Мне бы не хотелось заставлять, — инквизитор явно терял терпение. — От этого остаются шрамы.
Его угроза напугала. Шрамы от таких допросов у меня уже были. Три появились во время судебного процесса над родителями, два получила из-за ревности принца. Он почему-то думал, что в своем положении я могла позволить себе неверность. А ведь рыцарь, убивший Анри, был совершенно прав. Я два года была рабыней принца, готовой выполнить любую прихоть ради брата. Жизнь моя и тогда недорого стоила, а уж после побега обесценилась так, что за нее не дали бы и яичной скорлупы.
— Софи, — тихо ответила я, потому что смысла молчать не было.
— Дальше, — потребовал он.
— Лант
Ожидала увидеть радость инквизитора, которому в руки попал такой ценный подарок. Но маг нахмурился. Мое имя было ему, безусловно, знакомо, вот только удовольствия от открытия он явно не получил. Принялся ходить по комнате, меряя шагами расстояние от двери до закрытого глухими ставнями окна. Семь туда, семь обратно. Потом подошел ко мне, сел рядом на край кровати.
