— Вначале решил, что просто случилось что-то непредвиденное в дороге. Побывав в Дильи и не найдя никаких родителей невесты, потому что их никогда не существовало, уверился в том, что девушка сбежала. Именно от него, госпожа Нэйга потянулась к чайнику, бросив на меня короткий взгляд, добавила: — Уязвленное самолюбие и разбитое сердце иногда толкают людей и на большие глупости.
Я потупилась, промолчала.
— Но Серпинар не мог не вмешаться, — голос Эдвина звучал задумчиво.
— Он вмешался и проводит собственное расследование. Тебя ищут. Серпинару не хватает последнего кусочка головоломки, улыбнулась хозяйка. — Он пока уверен, что Талир влюбился в девушку без магической искры. Событие возможное, но досадное для Великого магистра, надеявшегося использовать Талира в качестве живой ловушки.
— Живой ловушки? — нахмурился Эдвин.
— На кого? — насторожилась я.
— Серпинар ничего не делает просто так, — повела плечом госпожа. — Поощрив Левента Талира за хорошую работу, Великий магистр решил сразу много задач. Наказал тебя, Эдвин, обрекая на несколько лет пытки. Завоевал благодарность и преданность толкового мага, привязал его к себе таким ценным подарком, дающим власть и могущество. Но как-то позабыл сказать Талиру, что дар Эдвина откликнется на дар Софи. Что связь между вашими дарами поможет Серпинару выследить Софи, — она усмехнулась: — Он просто пока не знает, что его ловушка действительно сработала.
— И то, что возлюбленную Талира тоже зовут Софи, Серпинара не насторожило? — Эдвин недоверчиво и недоуменно поднял бровь.
— Ему не пришло в голову, что скрывающаяся от королевских сыщиков и инквизиторов девушка не изменила имя, — в улыбке хозяйки виделось удовольствие. А меня не покидало ощущение, что все происходящее для нее своего рода игра. — Но увидев угасание чувства Талира к некой неуловимой Софи, Великий магистр без труда свяжет ее с Эдвином Миньером. Но еще целую неделю Серпинар будет считать, что это два независимых друг от друга исчезновения. Ведь их отделяет большой промежуток времени. К тому же Серпинар так и не узнал, кто именно проник в зверинец.
— Но меня видели, — недоуменно нахмурилась я.
Прекрасно помнила и верещащую служанку, и внимательно рассматривающего меня ученика. Пусть часть моего лица и скрывал платок, но цвет волос, цвет платья они должны были запомнить. Не могла представить, что никто из них ничего не сказал инквизиторам.
— Показания свидетелей разошлись, — усмехнулась хозяйка. — Девушка рассказывала о золотом призраке и старухе без лица.
А парнишка твердил, что никаких людей в зверинце не было.
Только неуклюжая сова.
— Почему? Он ведь меня видел… — наверное, я должна была радоваться, но поведение подростка казалось странным. — К
— Это радует, — улыбнулся Эдвин. — Я наблюдал за тем, как он творит заклинания. Он станет хорошим целителем. — Когда-нибудь непременно, — согласилась хозяйка. За ужином мы говорили об источнике, о спонтанных
артефактах, об инквизиторах, охраняющих гавани, о кораблях в Кирлон, о Гнезде. Вечер тихо подкрадывался к нам, вскоре стало сумрачно. Хозяйка зажгла светильники, пригласила нас к камину.
Огонь с удовольствием грыз поленья, разговор тек плавно и непринужденно. А для нас с Эдвином постепенно вырисовывался дальнейший путь. Раньше мы думали, нужно попытаться сесть на корабль в Северной гавани. До нее от озерного острова было около двух недель пути, а инквизиторов по-прежнему не интересовала эта малонаселенная местность. Деревеньки, ютящиеся вдоль рыбного берега, небольшое число монстров и нежити. Слова госпожи Нэйги о том, что Серпинар уже через неделю начнет искать нас обоих, делали этот план опасным, но не настолько ненадежным, чтобы Эдвин не упомянул такую возможность.
— Нет, там вас обнаружат, — без тени сомнения ответила госпожа.
— Даже если мы воспользуемся скрывающими дар амулетами?
— уточнил Эдвин.
— Остался только один, — напомнила я.
— Мой не утерян, а спрятан, — весело улыбнулся он. — Два амулета скрывают два дара, — в голосе хозяйки слышалось лукавство. — А когда дойдете до гавани, ярко выраженных даров будет уже три. Вы времени у источника зря не теряли.
Вцепившись в руку Эдвина, я чувствовала, как вспыхнул от волнения его дар. Но повернуться к любимому не смела, глядя только на госпожу Нэйгу. Словно каждое ее слово определяло нашу судьбу.
— Тогда было рано. Слишком рано, — не скрывая сочувствия, продолжала хозяйка. — Но вам вернется утраченное.
— Как? — выдохнул Эдвин.
— Волки никогда не умирают. Они просто возвращаются в свою стаю, — улыбнулась госпожа.
