Я вернулась в библиотеку. Потому что волноваться было удобней рядом с часами. Они не давали переживаниям превращать минуты ожидания в дни.
Маленькая стрелка не торопясь доползла до единицы. Гораздо более деятельная большая уже прошла четверть следующего круга, когда сквозь частые удары сердца мне почудился звук открывшейся внизу двери. Замерла, насторожилась, боясь ошибиться. Услышала, как кто-то сделал два шага, после закрыл дверь. Замок глухо щелкнул.
Я сорвалась с места, побежала на первый этаж, направо от лестницы. Туда, где была входная дверь. Влетев в коридор, замерла, как вкопанная.
В торце коридора, прислонившись к стене, сидел Эдвин. Даже золотистый свет принесенной коболами лампы не скрывал болезненную бледность мага. Закрытые глаза казались запавшими, черты лица заострились, дыхание, вырывавшееся из приоткрытого рта, было неровным и хриплым. Левой рукой виконт держался за правый бок, словно прикрывал печень. Мимо меня пробежали коболы, тащившие большую ребристую доску для стирки. Их появление вывело меня из оцепенения, я поспешила к Эдвину. Окликать не стала. Помогла слугам положить хозяина на доску, как на носилки, и, подхватив светильник, последовала за ними в комнату виконта. Там магией бережно переложила Эдвина на кровать. Резерва было жаль, но коболы из-за невысокого роста не могли сделать это плавно, а я боялась, что встряски маг не выдержит. Он и так за все это время глаза не открыл ни разу, хотя явно был в сознании.
Его одежда пропиталась кровью, резко пахла. Испачканные пальцы прилипали к пуговицам, и без помощи кобол я возилась бы долго. Поспешно снимая с Эдвина мантию и рубашку, не понимала, как они остались целыми, если рана на животе была такой огромной. С трудом не поддавшись тошноте, глядела на свежую, затянутую, но не излеченную магией рану. Из живота был вырван большой, размером с мужскую ладонь, кусок кожи и мышц, сквозь тонкую пленку проглядывали ребро и печень. Я поскорей отвела глаза, прикрыла рану руками и начала залечивать.
Под пальцами светилось заклинание, в его отблесках хрипящий Эдвин казался не просто больным, а умирающим. Судя по холодному поту, которым покрылось лицо мага, ему становилось хуже. Это было странно, потому что боль и воспаление я снимала.
Довела заклинание до конца, критическим взглядом окинула розовую новую кожу. Залечила я очень хорошо. С надеждой глянула в лицо виконту. Синева у ввалившихся глаз, бледность восковых губ, прерывистое дыхание… Я поежилась от ужаса Эдвин все больше напоминал нежить.
Положив ладонь ему на затылок, попыталась проникнуть в воспоминания мага. Это был единственный шанс понять, почему лечение не подействовало. Но намеренное считывание, в отличие от врачевания, мне редко удавалось. Только если сильное воспоминание само увлекало меня, если со мной хотели им поделиться. Поэтому выбора не было, пришлось тормошить виконта.
— Эдвин! — требовательно позвала я. Он не ответил, даже дыхание не изменилось, только веки дрогнули. Что ж, на большее рассчитывать не приходилось. Вложив в следующие слова магический приказ, спросила: — Эдвин, что произошло?
К счастью, сила моего требования оказалась достаточно сильна, чтобы вызвать отклик у человека на краю Небытия. Я увидела замок на холме, большой парк, больше похожий в ночной темноте на лабиринт. Увидела, как Эдвин обезвредил три магические ловушки. Почувствовала еще не меньше восьми. Виконт добрался до какой-то двери и попытался вскрыть магический замок. Не вышло. Дверь озарилась зеленым пульсирующим сиянием, справа и слева появились две огромные змеи, набросились на Эдвина.
Он вдруг как-то стал ниже и ловчей. Уворачиваясь от змей, побежал в сторону парка. Змеи не отставали. Одну ему удалось заманить в не обезвреженную ловушку. Со второй не повезло. Эдвин и ее подвел к не сработавшему капкану, но она успела вцепиться в виконта. Ее зубы застряли в его плоти, капкан сработал и дернул змею на себя. Ее клыки оборвали мышцы, прорвали кожу. Глядя на увеличенную магией змею, извивающуюся в огненных тисках, я понимала, что она была ядовитой.
Поток картин резко прервался — виконт потерял сознание, а меня вышвырнуло из его воспоминаний.
Глядя на Эдвина, я думала о змее. Чтобы определить яд, требовалось время.
У Эдвина его не было.
Жизненная сила уходила, таяла на глазах. Я понимала, что самое большее через час виконта не станет. Но позволить Эдвину умереть не могла, и заклинание сплелось раньше, чем сообразила, что именно делаю. Между моими ладонями сиял и переливался всеми возможными цветами сгусток волшебства и жизненной энергии — год, на который я укоротила свою жизнь. Положив его на грудь Эдвину, медленно нажала, вдавливая светящийся шар в лежащего передо мной мужчину. Сожалела только об одном: этого года хватит, чтобы продлить ему жизнь всего на несколько часов. Чужая жизненная энергия никогда не воспринимается полностью, и в случае такой жертвы можно рассчитывать в лучшем случае лишь на неделю-две. Яд и близость Эдвина к смерти сокращали это небольшое время до десятка часов.
