Глубоко вздохнув, я вложила ладонь в его протянутую руку. Он ободряюще улыбнулся и велел устроиться поудобней.
Зачарование амулета осталось в памяти обрывочными картинами. Помню напряженное лицо Эдвина, отблески заклинаний, тепло его дара, поток волшебства через соединенные левые ладони. Когда связь даров стала достаточно сильной, виконт вторгся в мое магическое поле.
Настойчиво, но осторожно, бережно.
Эдвин обращался со мной так, словно имел дело с хрупким и очень чутким музыкальным инструментом. По крайней мере, отклик своего дара на действия виконта я воспринимала именно так. Он черпал мою силу, направлял магические потоки. И хоть волшебство творилось при моем непосредственном участии, я не запомнила ни единой формулы, ни одного рисунка заклинания. Была лишь покорным и обезличенным инструментом в руках артефактора. Поначалу это не смущало. Я чувствовала бережное к себе отношение. Но не восстановившийся резерв истощался быстро, нарастала слабость и ломота в теле. А до конца ритуала было еще далеко. Виконт забирал мои силы отовсюду, досуха выпивал магию. Не задумывался о моем состоянии.
Как и подобало инквизитору, идущему к цели.
Потом я стыдилась этих мыслей, напоминала себе, что Эдвин не мог прервать ритуал. Понимая, что у виконта не было другой возможности спастись от метки, укоряла себя за былую злость на мага. Но тогда раздражение, постепенно превратившееся в глухой гнев, лишь усиливало боль от чужого вторжения и опустошенности резерва. Я едва дожила до окончания ритуала, удивительно, что не упала со стула, когда Эдвин отпустил меня.
Надолго воцарилась тишина. Я отрешенно наблюдала за тем, как виконт надевает новый амулет, вынув длинную золотую цепочку из ящика.
— Софи, — тихо окликнул маг.
Сил ответить не осталось. Он взял меня за руку. Тепло ладони, мягкое сияние истощенного золотого дара согрели сердце. Эдвин заглянул мне в глаза и сказал:
— Спасибо тебе.
Я не ожидала от него громких слов и пафосных обещаний отплатить добром. Давно поняла, что сдержанный виконт предпочитает дела словам. Не знаю, что больше поразило меня в тот момент. Искренность простых слов или внезапно появившееся чувство, что помогла родному человеку. Спустя полчаса лежала в постели, пыталась успокоиться и заснуть, восстановить силы. Но мысль о том, что наши с Эдвином судьбы связаны куда крепче, чем думалось, оказалась очень навязчивой. Как и уверенность в том, что виконт эту точку зрения разделял.
Утром последние сомнения отпали — перемену отношения к себе заметила еще вчера, теперь она стала очевидна. Выбор слов, взгляды, общительность еще можно было наиграть, а вот дар лгать не умел. Эдвин, как и я, чувствовал усиливающуюся связь между нами. Это радовало и располагало к общению. Наверное, поэтому осмелилась задать пару давно занимавших меня вопросов.
— Почему нельзя открывать окна?
Соскучилась за последние недели по солнечному свету, но признаваться в этом не стала. Подозревая, что виконт так скрывал от меня местоположение своего убежища, не хотела, чтобы интерес показался упреком.
— Это мера предосторожности, — пояснил Эдвин. — Открытые окна — слабые места иллюзии. Не хочу давать Великому магистру шанс заглянуть сюда.
Нарочито небрежная усмешка не обманула — у Ордена это место вызывало подозрения.
— А он может сделать это на расстоянии? — усомнилась я. — Да.
Странным звукам в ночь, когда ранили Эдвина, нашлось объяснение.
— Почему ему так интересно это место? — уже спросив, сообразила, что виконт вряд ли захочет рассказывать мне, какую создал иллюзию, и поспешно добавила: — Я просто любопытствую.
С радостью заметила, что мой интерес не вызвал настороженности.
— Место, где часто творится магия, о которой не должен знать Орден, место, где живут магические существа, в данном случае, коболы, проще всего маскировать под нонраффиен, — пояснил он.
— Но места, лишенные магии, ценны. Нужны для тренировок, хранения артефактов. Орден не может таким не интересоваться, — броская маскировка меня удивляла.
— Верно. Но у Ордена достаточно собственных мест нонраффиен, — виконт пожал плечом. — Это кажется крохотным и трудно доступным. Не стоит усилий, его нельзя использовать. Великому Магистру просто нравится все контролировать, поэтому он посылает птиц. Кстати, такой способ маскировки важно знать артефактору, — создалось впечатление, что Эдвин хотел увести разговор в другое русло, а поскольку предложенная тема была интересной, я не сопротивлялась.
— Иногда некоторые свойства амулетов по разным причинам выдаются за противоположные. Это нужно помнить, когда занимаешься обезвреживанием.
Его голос звучал спокойно, даже бесстрастно, но меня не покидало ощущение, что маг говорил о личном и приятном. И при этом казался озлобленным и жестоким.
