— Ты не поддерживаешь связь с родными? — поразилась я. — Последние несколько лет не имею на это права. Серпинар чрезвычайно мстителен и злопамятен. А то, чем я занимаюсь, точно не придется ему по вкусу, — криво усмехнулся Эдвин. — Теперь я понимаю, почему ты хочешь спасти лиса. Но почему ты уверен в том, что Серпинар не забрал его дар? — Он больше так не делает, — хмуро ответил виконт. — Хотя знает, что ему потеря рассудка, в отличие от его помощников магистров, не грозит.
Заметив мое недоумение, Эдвин пояснил:
— Тех семерых, что были с ним в Гнезде, он сделал главными инквизиторами провинций. За десять лет четверо из них полностью потеряли разум. Ходят под себя и пускают слюни. Двое в большей или меньшей степени безумны. Лишь седьмой еще держится. И Серпинара ничто не берет.
— И почему он такой особенный? — проворчала я и снова заслужила удивленный взгляд.
— Потому что он полуэльф из рода Змеи, — сообщил Эдвин.
Я не скрывала скепсиса:
— Не очень-то он похож на полукровку.
— Ты права, на эльфа он не походит нисколько. Но, по-моему, сила его дара и возраст говорят сами за себя, — усмехнулся виконт. — Великому Магистру Серпинару, самому могущественному магу Норолдин из ныне живущих, двести восемнадцать лет.
Я постаралась не показывать удивления. Судя по улыбке Эдвина, не получилось.
— Если он не планирует забирать дар лиса, то зачем он ему? — Будет переправлять магическую энергию на себя. С помощью артефакта, — сухо ответил Эдвин. — Пока лис не умрет. Это безопасней и действует дольше.
Он покосился на карту, нахмурился.
— Ты знаешь, где его держат? — спросила я.
Он помедлил с ответом:
— Думаю, найду место по ориентирам, — и снова быстрый взгляд на карту. Неуверенность Эдвин попытался скрыть, но не слишком удачно.
Беспокойство нарастало, кололось страхом. Но осознать, что именно меня пугает и настораживает, не могла.
— Как ты вообще об этом узнал?
— Подслушал разговор Серпинара с магистром Лей
Он вел пальцем по линии Спокойной реки, вчитываясь в названия впадающих в нее ручейков. Я наблюдала за ним, перемешивая в глубокой мисочке овсяную кашу. Вдруг поняла, что с вечера ничего не ела, а от голода сводит желудок. Эдвин застыл над картой, наверняка обдумывая, с какой стороны удобней было бы подступиться к тюрьме. Молчание долго не прерывалось. Я завтракала, он занимался расчетами, разбрасывая по бумаге основы формул.
— Чтобы избавиться от артефакта, сколько нужно времени? — мой голос прозвучал неожиданно хрипло, но все же решительно.
Эдвин поднял голову, казался раздосадованным тем, что я отвлекала. Успешно изобразил спокойствие:
— Около получаса. Заклятие для этого несложное. Значительно больше времени займет создание фантома с имитацией дара. Артефакт нужно на что-нибудь перевесить, иначе Серпинар заметит исчезновение потока магии. Фантом выиграет для меня несколько часов.
— Ты уже сталкивался с таким волшебством?
Старалась твердо смотреть ему в глаза, стиснула кулаки.
Чтобы он не увидел, как дрожат мои пальцы. Он и не заметил.
Криво усмехнулся:
— Я его придумал. Для извлечения остатков магической энергии из покойников. Как спасение для раненых, обессиленных после боя с нежитью магов. Он извратил.
Эдвин помолчал немного и с ненавистью добавил:
— Он всегда все извращает.
Неприятная пауза длилась, казалось, вечность. Он хмурился, поглядывал на карту, на свои заметки. Я пыталась справиться с волнением.
— Сколько займет создание фантома и имитация дара? — насей раз мне удалось совладать с голосом. Он не дрожал, не казался неуверенным.
— Это нужно рассчитать. Так сказать не могу, — его ответ был спокойным, голос — ровным, взгляд — уверенным.
— Хорошо, — я выдавила улыбку, встала. — Не буду мешать. От страха меня мутило, но Эдвину знать об этом было необязательно. Он принял свое решение, я приняла свое. Повлиять на него виконт никак не мог, а показывать свою слабость и давать Эдвину оружие против себя же не собиралась.
Давно миновал полдень, прошло время обеда. Большую часть времени Эдвин провел за расчетами. Он обратился ко мне за помощью за час до ужина. Просьба была странная. Он хотел получить подробное описание собственного дара, узнать, каким он виделся мне в волчьем облике.
Сидя напротив черного волка с внимательным холодным взглядом, прислушивалась к ощущениям.
Я чувствовала дар Эдвина. Сквозь амулеты, сквозь превращение. Сильный, полный жизненной энергии дар, сияющий золотом, спокойный, родной. Он был моей частью, моим логическим продолжением. Был чем-то неотъемлемым, как сердцебиение.
Я ощущала отклик своей магии на дар Эдвина. Наслаждалась влечением даров, дышала нашим единством. И не могла заставить себя даже заговорить.
Потому что с каждой минутой все отчетливей понимала главное. Эдвин стал не просто дорог мне. Слово «дорог» уже давно ничего не отображало.
Я любила его.
Но признаваться в этом было явно не время.
