Северный волк полностью

Присмотревшись внимательней, поняла, что только один клещ подчинял. Второй лишал памяти, третий отбирал магическую силу и передавал ее другому. Глянула на инквизитора, заметила рядом с эмблемой Ордена маленькую брошь. Узор на ней совпадал с рисунком на третьем клеще. Вот и нашлось объяснение потрясающему магическому дару магистра Талира. Он просто обладал двумя. Собственным и даром волка.

Стараясь не задумываться о том, откуда у меня такие познания, пыталась изображать былое благодушие и удовольствие от общения с инквизитором. С этой задачей я справилась отлично. Мне удалось обмануть всех, и магистр не заметил перемены отношения к себе.

С трудом дождалась вечера. Хотелось остаться одной, наедине со своими мыслями, с жуткими догадками. Хотелось перестать заботиться о том, что выражает мое лицо. Уложить Лайри спать было непросто. Девочка со смесью восторга и страха рассказывала о том, что видела заклинание магистра Талира, видела сияние волшебства. Не знаю, почему Лайри была со мной так откровенна. Потому что чувствовала мой дар, или просто не решалась поговорить об этом с матерью. Но я радовалась тому, что девочка рассказывала мне. Поделись она переживаниями с госпожой Арлиной, уже на следующий день в доме появился бы один из подчиненных главному инквизитору магистров. Я знала, что Орден своими догмами отравит волшебство, изуродует для девочки магию, исковеркает судьбу Лайри, лишит права выбора.

Я не могла ее защитить. В моих силах было только сохранять ее секрет. Как можно дольше.

Оставшись в благословенной тишине своей комнаты, повернула в замке ключ, обессилено села на кровать. Я отчетливо понимала, что все эти месяцы тянулась не к магистру Талиру, а к тому знакомому, родному дару, который он присвоил.

Понимала, что человек, настойчиво ухаживающий за мной, монстр, чудовище, получившее власть и силу за счет порабощения другого мага.

Я плакала от ужаса и безысходности, заглушая рыдания подушкой. Немного успокоившись, осознала, что держу в руке ту жемчужину на булавке, которую всегда носила при себе. Перламутр таинственно поблескивал на ладони. А в голове звучал женский голос: "Придет время, и ты разобьешь ее". Память воскресила образ высокой старухи с пронзительно синими глазами. Я вспомнила, как она давала мне жемчужину и велела не снимать. Вспомнила, что спросила тогда, как узнаю, что время пришло. "Ты почувствуешь, не волнуйся", ответила старуха в моем воспоминании.

Она не ошиблась, я почувствовала.

Я решительно встала, положила жемчужину на пол и с силой ударила по ней каблуком.

Жемчужина хрустнула, а передо мной появилась призрачная фигура. Сотканная из волшебства девушка вздохнула, словно от облегчения, подняла голову. Встретившись со мной взглядом, перламутровая «я» сделала ко мне настоящей шаг, протянула руки. Ее призрачные ладони коснулись моих. Меня обдало одновременно и жаром, и холодом, по телу пробежала дрожь, когда призрак растворился во мне. Тяжело дыша, отступила, рухнула на кровать.

В тот момент настоящее существовать перестало. Меня затопили воспоминания.

Все, что я о себе знала, оказалось ложью, защитным коконом, спасением от инквизиции и королевских сыщиков.

Родом я действительно была с востока страны. Вот только родители шесть лет назад умерли. Кто отвечал на мои письма, даже не представляю.

Отрывочные воспоминания детства были светлыми, радостными, сияющими. Родители любили меня и старшего брата. Эта любовь пронизывала все. Дворянская семья, богатый старинный замок, большой земельный надел и магия. И мама, и отец были магами. Не принадлежащими к Ордену, не подчиняющимися инквизиции.

Самостоятельность старинного дворянского рода, всячески показывающего преданность государству, даже поощрялась королем Денианом. Но король умер, когда мне было пятнадцать. С этого времени воспоминания стали тревожными, ощущалось, как над семьей сгущаются тучи. Когда мне исполнилось шестнадцать, в замок приехали трое инквизиторов. Они привезли распоряжение верховного магистра Серпинара. Мне предписывалось отправиться на обучение в столицу в одну из школ Ордена. Великий инквизитор даже сообщил, что мужа мне подыщут в соответствии с силой моего дара.

Отец был удивительно вежлив. Он показал указ короля Дениана, освобождающий брата и меня от обучения в школах Ордена. Инквизиторов указ умершего короля не впечатлил. Они настаивали. Спустя два часа препирательств, отцу удалось выдворить их мирно, не применяя ни физическую силу, ни магию.

Посланцы вернулись на следующий день и наведывались к нам еще неделю. Отец держался все так же учтиво и спокойно. И оставался все так же категоричен в своем отказе. К счастью, брата тогда не было дома. Анри служил в королевской армии и находился в отъезде. Сдержанность никогда не была его добродетелью. Он бы сорвался раньше, все закончилось бы скорей.