Митя краем глаза поглядывал на жену и думал: «Почему она так спокойна? Даже улыбается. Неужели ей элементарно не стыдно? Пялится на меня, может, хочет поговорить? Вряд ли. Скоро это закончится. Не думай о ней. Не будь тряпкой. Никто не может поступать так с тобой, даже она. Никто. Надо отвлечься, подумать о работе. Менеджер Сунцова довела окончательно. Еще одна ошибка – и я вышвырну ее без всяких компенсаций. А этот придурок Кондрашов – в суд собрался подавать. Я удивляюсь, ну как можно быть таким идиотом. Придется время на него тратить. Все равно проиграет. Пусть спасибо скажет, если в живых останется. Надо Синцовых в гости позвать, сделаем наш фирменный салат с семечками, баранью ногу можно запечь в духовке. Черт, какой салат, какая нога? Ее больше нет. Нет твоей Лены. Пойми ты. Ее нет. Она умерла. Не веришь? Смотри, вот кладбище, там, возле могильной ямы, полно народу. Она умерла молодой, ее гроб весь в белых цветах. Многие плачут. Тут ее мама с бульдожкой Жулей, обнялась с моей. Обе тихо всхлипывают, стараются держаться. Даже ее отец появился. Такое событие, сейчас не до семейных дрязг. Вижу ее нескольких старых дружков. Что они тут делают? Это мои похороны, наши семейные похороны, я их не приглашал. Ладно, пусть стоят, раз пришли. Гроб я выбрал элегантный, не слишком вычурный, но дорогой. Ей бы понравился, у нее был хороший вкус. Хотел похоронить ее в том колье, которое я подарил ей в день нашей свадьбы, но побоялся. Мало ли… На пальчике блестит только маленькое обручальное колечко… Я так долго его искал, именно то, которое она хотела. Ее размера, конечно, не было, пришлось уменьшать. Белые тонкие руки аккуратно покоятся на шелке. Даже в день свадьбы она не была такой красивой… А это кто там, в толпе, прячется за деревом? Это он? Зачем он пришел, он что, не понимает, это из-за него она умерла! Это просто хамство – появляться в такой день. Что ему надо? Ее? Так ее уже нет. Разрушай жизнь кому-нибудь другому…
«Это для тебя ее нет, а для меня есть!» – нагло заявляет этот недоносок, этот подонок, разбивший мою семью, мое счастье, мою единственную любовь. Что ты сказал? Тебя здесь вообще не должно быть! Это мои похороны, я их представил, а тебя не существует». Митя дернул головой, желая поскорей избавиться от ненужного видения. «Надо взять у нее рецепт салата и бараньей ноги, пока не развелись окончательно. И Синцовых я все равно приглашу. И сам все приготовлю. Ей назло», – Митя, демонстративно шурша, перевернул страницу газеты и заинтересованно уставился в новые квадраты текста.
Пытаясь отвлечься, Лена изучала выдержки из Гражданского кодекса на стенах приемной. Оказалось, что мужчина не может развестись с женщиной, пока она беременна. Еще выяснилось, что после развода паре дается шанс: если в течение двух месяцев они передумают, они не будут считаться разведенными. Есть время подумать. Может, это их с Митей шанс…
Дверь распахнулась, и грузный мужчина с беременным животом выволок из комнаты женщину-цыпленка с покрасневшими глазами. Они ушли вместе. Возможно, цыпленку удалось его смягчить?
Мордюкова отблеском очков пригласила супруга проследовать за ней. Муж, в последний раз обдав присутствующих винными парами, обреченно поднялся.
Лена взглянула на Митю, пытаясь подслушать его мысли. Митя старался больше не думать. Он не мог дождаться, когда его отпустят отсюда, когда он сядет в машину и уедет из этой жизни. Он знал, что дальше будет только хуже, дальше придется все это забывать. И соляные разводы моря между золотистых волосков на ее теле,
и сладкие стоны, и салат с семечками, и нежность сплетения рук, и смех, бессмысленные обиды и долгожданные примирения, и фотографии на стене в спальне, и запах сосновых шишек от ее волос, и умиротворяющее ощущение тепла рядом. У него больше нет семьи, маленькой, но дорогой ему семьи, которую не заменить. Никем. Можно только ампутировать, как руку.
«Конечно, я не умру без нее, – пытался трезво размышлять Митя. – Я сильный, она это прекрасно знает. Я умею вычеркивать из жизни людей, умею. Но чего это будет стоить? Какая разница, у меня нет другого выхода. А может, есть? Она смотрит. Может, все-таки хочет поговорить, попросить прощения? Она так ни разу и не попросила у меня прощения. Я бы простил. Наверное».
Лена не хотела и боялась говорить. С нее хватило решений. Свое решение она вроде как приняла. «Разве мне было плохо с ним? – отстранение подумала она, разглядывая четыре Митиных пальца с каждой стороны газеты. Митя заерзал, Лена опустила глаза: ноги Мити в джинсах и серых ботинках, как обычно, смешно косолапились. Она на секунду улыбнулась, но сразу опомнилась и отвела взгляд. «Он всегда был уверен в том, что делает. У него все есть: деньги, работа, он – главный. Он состоялся. А я кто? Я его жена. Домохозяйка. Хуже быть не может. Он не давал мне шанс. Он подавлял меня», – продолжала думать Лена, пытаясь оправдать свою измену.
