А вообще про мужчин самое интересное и точное – в рассказе «Любовь 21». Это истории об одиночестве, расставании, предательстве, зависимости, мечте, желании, счастье, привязанности и страсти. И главное – заканчивается всегда жизнеутверждающе: освобождением, прогрессом, духовным ростом, короче – добро побеждает зло. Важно, что герои, пройдя через сложности, недуги и обман, в итоге получают свободу и просветление. Нет рассказов с плохим концом, и это воодушевляет.
Десять разных, совсем не похожих историй – от детектива и маркиздесадовской куртуазности до романтической комедии с зощеновским прищуром, каждая – это жизнь, характер, ситуация и главное – эмоция. Кстати, и секса в книге достаточно. Во всевозможных вариантах, и даже промискуитет встречается. Я, сами понимаете, в слезах умиления.
Судя по всему, теперь нам с Лерой снова предстоит разлука на долгие годы. Но это ничего. Теперь у меня есть ее книга. А у нее – мое предисловие к ее книге.
Согласно моему другу, доктору Мишелю Пинсону, в настоящее время признано существование трех видов комы:
Кома 1: псевдокома. Сознание отсутствует, но пациент реагирует на внешние раздражители. Может продолжаться от тридцати секунд до трех часов.
Кома 2: пациент более не реагирует на внешние раздражители, например, щипки или уколы. Может продолжаться до одной недели.
Кома 3: глубокая кома. Прекращение всех видов деятельности. Начало разрушения головного мозга.
Лена и Митя разводились по-взрослому, цивилизованно, без скандалов и истерик. Они сидели в ЗАГСе друг напротив друга и ждали своей очереди на подачу заявления. Он держал перед собой газету, а она болталась взглядом по периметру комнаты. Рядом тучная женщина в очках, похожая на Нонну Мордюкову, нервно поглядывая на часы, ждала свою половину, чтобы отторгнуть ее. Она занимала полтора стула. Вот, пошатываясь, явно под градусом, из коридора выплыл щуплый мужичок в тренировочных штанах с вытянутыми коленками и смиренно уселся рядом с супругой на оставшуюся половину стула. Она сверкнула на него глазом. Мужичок скорчил виноватую гримасу, волнами распространяя вокруг винные пары. Мордюкова страдальчески закатила глаза. Первыми в очереди шли усатый дядя с животом, как у давно беременной женщины, и растрепанная блондинка, похожая на цыпленка. Усатый еще ближе придвинулся к двери с надписью: «Регистрация актов гражданского состояния. Расторжение брака» и замер, как скала. Блондинка бросила испуганный взгляд на дверь и плотнее придвинулась к мужу. Руки ее не могли успокоиться: она теребила ручку сумки, подол плаща, принялась крутить кольцо на безымянном пальце, потом схватилась за белесый хвостик, разделила его надвое и потянула концы в разные стороны. Ее волосы затопорщились еще больше.
Дверь распахнулась, и новоразведенные вышли оттуда, как из чистилища. Усатый дядя с животом степенно поднялся, загребая с собой жену-цыпленка. Она вздохнула и с мольбой, словно стоя перед пропастью, тихо спросила:
– Петь, может, еще подумаешь?
Его лицо скривилось, как у обиженного ребенка, и он твердо нажал на ручку двери. Пара исчезла в недрах комнаты.
Лена сидела напротив своего будущего бывшего мужа и старалась сохранить отсутствие выражения лица. Митя хладнокровно читал газету и ни разу на нее не взглянул. «Неужели он тоже может спросить, не передумала ли я? Вдруг спросит? Вряд ли. Он гордый. Он скорее удушится, – подумала она. – А я? Подойти к нему сейчас, обнять, попросить забыть все, как страшный сон, умолять, рыдать, валяться у него в ногах всем тут на потеху…» – Лена наблюдала, как ее муж шелестел страницами.
«Никогда не сделаю этого, хотя бы потому, что я этого не хочу. Кого из них я люблю – теперь поздно думать. Неужели он и вправду читает эту дурацкую газету? Ему действительно все равно? Все-таки у него нет сердца. Я всегда говорила, что он бездушный робот».
