Если ложь, повторенная в уме много раз, рано или поздно превращается из выдумки в воспоминание, размывая границу между воображаемым и действительным, не может ли нечто подобное случиться и с событиями прошлого? Не перестанут ли они существовать в сознании, если достаточно долго и отчаянно притворяться, что они никогда не происходили на самом деле? Можно ли таким образом размыть границу между воображаемым и действительным? Протянув руку к полуистлевшему шезлонгу, я уже знал, что отвечу на этот вопрос утвердительно.
В особенно жаркие и солнечные дни этот шезлонг устанавливался посреди заднего двора, чтобы мать Бернарда могла загорать; дом загораживал ее от дороги, а деревья за забором закрывали от соседних домов. Сколько раз я видел, как она лежала, растянувшись под лучами летнего солнца? Коричневая кожа блестит от крема для загара, голова запрокинута так, что подбородок смотрит в небо, мягкие светлые волосы выделяются на фоне кричащего цветочного узора на подушке, на траве лежат громадные черные очки в пластиковой оправе и мохнатое белое полотенце, а рядом – переносное радио, из которого разносится музыка диско, всегда немного громче, чем нужно… Сколько раз я глядел, как вздымаются и опускаются ее груди, едва прикрытые ярким верхом бикини, как она лежит, вытянув носки, как распростертая балерина, и солнце играет на золотом браслете на лодыжке. Сколько раз,
До болезни она была красивой, но не такой, как остальные матери. Линда была другой. Она, конечно, тоже была родительницей, но моложе, привлекательнее и куда больше походила на нас, чем на взрослых. Озорная, с выразительными голубыми глазами, крошечным носиком и тонкими, но красиво очерченными губами, с высветленными, очень густыми волосами, которые она стригла относительно коротко, но они всегда находились в легком беспорядке, как будто ей немного не хватило времени, чтобы уложить их как следует; ее низкий развязный смех звучал особенно непристойно, потому что исходил от такой в остальном утонченной женщины. Настолько утонченной, по правде сказать, что иногда ее бесспорная женственность, очевидная сексуальная привлекательность и несомненно обольстительное поведение казались обдуманным и искусно сыгранным представлением. В скучном городке вроде Поттерс-Коув она была самым эффектным человеком, какого нам доводилось встречать. Затерявшаяся звезда кино с внебрачным сыном, отправленная в изгнание на край Земли, где она обречена на жизнь в скуке и одиночестве; а в нашем городке женщина вроде Линды Мур могла надеяться лишь на внимание насмешников да посетителей местных баров после наступления темноты. Однажды я услышал, как моя мать рассказывает о ней по телефону своей подруге. О том, как та уехала из родного Нью-Бедфорда в Нью-Йорк и спуталась с какими-то подозрительными персонажами. С типами из преступного мира, которым нравилось иметь при себе – и в постели – женщину вроде Линды. Но потом, как говорят, произошло убийство, какая-то бандитская разборка, и она впуталась в неприятную историю и сбежала. Линда вернулась домой беременная, с алкогольной зависимостью и дурной репутацией и в конце концов оказалась в Поттерс-Коув. Многие верили, что она здесь надолго не задержится, что такой заводной девице быстро наскучит будничная жизнь, и она вернется к привычной для нее круговерти. И в каком-то смысле так она и поступила, пусть и в стиле маленького городка. При других, более обыденных обстоятельствах Линда могла бы стать девушкой, покинувшей родное захолустье ради прекрасного будущего в более интересном месте. Но вместо этого она стала возмутительницей спокойствия, о которой горожане постарше перешептывались, прикрывая рукой рот и поглядывая искоса; женщиной, о которой мечтали практически все мужчины и подростки; которую Бернард боготворил.
Я поднялся, отступил назад, подальше от дома, и еще какое-то время наблюдал за окнами верхнего этажа. У меня снова возникло чувство, что за мной наблюдают, хотя теперь казалось, что этот кто-то (или что-то) находится позади меня; возможно, стоит среди деревьев за забором? Я не обратил на это ощущение внимания и, не оборачиваясь, медленно зашагал за угол здания, откуда пришел. Закрывая калитку, я взглянул на задний двор и медленно поднял глаза на все еще слегка покачивавшиеся деревья.
