Группа Крейса, работавшая по делу о шпионаже в министерстве энергетики, стала все чаще и чаще наталкиваться на всевозможные бюрократические препоны. Кто-то тайком, но очень настойчиво мешал ходу следствия. Крейс заподозрил Гловера. Он занялся проверкой слухов о том, что Гловер практически разорен, и неожиданно обнаружил, что того спасли загадочные поступления наличных денег. Действуя в основном по собственной инициативе, Крейс проследил путь этих денег. Они поступали от источников в Гонконге через фонды избирательной кампании новой администрации. Гловер за выплаченные ему суммы тормозил расследование, хитроумными бюрократическими и юридическими уловками он сводил на нет все усилия оперативников выявить китайских шпионов в ядерных лабораториях. В отличие от большинства шпионов и предателей Гловер не продавал секреты за деньги. Он обеспечивал тайное прикрытие на высшем уровне, и делал это столь умело и успешно, что Крейс пришел к неутешительному выводу: у Гловера есть мощная поддержка в министерстве юстиции США.
Крейс уже восьмой год был прикомандирован к отделу контршпионажа ЦРУ. Его немногочисленная группа уже определила масштабы и глубину возможного заговора на самом верху, когда Крейса, ее лидера и вдохновителя, внезапно отозвали в ФБР. Ходили слухи, что в Лэнгли его обвинили в превышении полномочий. И что кто-то из высшего руководства ЦРУ убедил министерство юстиции надавить на ФБР с тем, чтобы его вернули в родные стены. До нового назначения его «временно» засунули на какую-то заштатную должность в Управление зарубежной контрразведки ФБР. Ожидание растянулось на два года, в течение которых Крейс наблюдал, как расследование в министерстве энергетики постепенно зашло в тупик.
Это окончательно убедило Крейса в том, что у Эфраима Гловера есть соучастник в министерстве юстиции и, вероятно, в самом ФБР. Однако время для обнародования своего открытия он выбрал явно неудачно. Между министерством юстиции и ФБР и без того тлели бюрократические распри и вражда. А поскольку ФБР подчинено непосредственно министерству, там никто и слышать не хотел о его предположениях по поводу серьезных проблем в руководстве последнего, да еще якобы связанных с китайской шпионской сетью. Когда в 1966 году в Вашингтоне разразился скандал по поводу попыток правительства Китая повлиять путем подкупа на ход предвыборной кампании, Крейс вновь попробовал озвучить свои обвинения. На этот раз ему просто грубо заткнули рот.
В полном отчаянии Крейс отправился в Милвуд, чтобы встретиться с Эфраимом Гловером лицом к лицу и призвать того к ответу. Закончилось это кровопролитием. Тем не менее сдаваться он не собирался и тщательно готовился к борьбе против отлучения от ФБР. Однако вскоре ему пришлось отказаться от своих намерений. ЦРУ начало шантажировать Крейса, угрожая расправиться с его дочерью. Угроза была высказана в завуалированной форме, но достаточно прозрачно. В обычном на первый взгляд телефонном разговоре с одним из чистильщиков, который позвонил Крейсу якобы просто так, поболтать о том о сем... Среди прочего выяснилось, что начальство в Лэнгли все еще в бешенстве и в алиби Крейса не верит. Но они готовы замять инцидент при условии, что Крейс не проронит больше ни слова о своих подозрениях относительно Гловера. Ну а если нет, то как бы ему самому не пережить подобную же трагедию в собственной семье... Крейс намек понял. Тогда в Милвуде он совершил один-единственный правильный поступок, и теперь это обстоятельство служило ему своего рода страховым полисом.
Так что сейчас ему предстоит трудный выбор. Можно позвонить специальному агенту Ларри Тэлботу, признаться в содеянном и сообщить о своей находке. Скрепя сердце выслушать все, что тот, несомненно, захочет сказать по поводу его незаконного проникновения в запретную зону, и уйти с дороги. Крейс может даже заставить себя попросить Тэлбота не докладывать в Вашингтон о его вылазке в арсенал. Но такие штучки с ФБР не проходят. От него они, конечно, мокрого места не оставят, но искать Линн все равно не будут. Итак, никакого выбора на самом деле и нет. Ему остается только вернуться на объект, хорошенько изучив на этот раз его план по снимкам аэрофотосъемки, и выяснить, что там, черт побери, происходит. В надежде, что удастся отыскать Линн. Или узнать наконец, что с ней случилось.
С тяжелым вздохом Крейс перевел взгляд на запачканную глиной бейсболку, которая лежала перед ним на кухонном столе. «Смотри правде в глаза, – горестно подумал он. – Линн, может, уже нет в живых». Сама эта мысль была невыносима. Он ведь сам чудом остался цел: попади крупнокалиберная пуля не в дерево, а ему в голову... Те, кто его выслеживал, действовали очень грамотно. Стрелок затаился на лесной опушке, второй, как заправский загонщик, пытался спугнуть Крейса, вынудить его себя обнаружить паническим бегством. Такое с ходу не придумаешь, они опытные охотники, и дело свое знают до тонкостей. И если ребята на них случайно напоролись, то стали легкой добычей.
