– Вот и отлично, – улыбнулся санитар. – Все жизненно важные органы целы. Зрачки несколько расширены, предполагаю легкое сотрясение мозга. Повреждена пара ребер, думаю, трещины. А вот правое запястье, возможно, сломано. В остальном, по-моему, ничего серьезного. Капельницы снимут болевой шок, вы же постарайтесь успокоиться и расслабиться. Через несколько минут тронемся.
– Что случилось? – хриплым шепотом спросила Дженет.
– Похоже на атомную бомбу, леди. Сейчас там не меньше миллиона копов разбирается.
– А что с... ними? – Она указала глазами на черные чехлы.
– Сами понимаете, мэм. Имен их, правда, не знаю.
За плечом санитара показалось искаженное смятением лицо Фансворта, жуткая застывшая маска. Он заметил обращенный на себя взгляд Дженет и попытался улыбнуться, отчего выражение его лица стало еще страшнее.
– Привет, босс! – едва слышным голосом произнесла она.
– Жива, слава Богу! Ей можно разговаривать? – обратился он к санитару.
– Да, только вот слышит она не очень, – ответил санитар и стал выбираться из машины, освобождая место Фансворту.
– Хоть ты можешь мне сказать, что здесь произошло? – выпалил тот и, не стесняясь, грубо выругался в собственный адрес. – Ты-то сама как? Ранило сильно?
– Летать училась, – решила сострить Дженет, только бы не видеть у него на лице этой кошмарной гримасы боли, скорби и потрясения. – Стояли у какого-то цеха, нитрокорпус, что ли. Потом конец света. А что случилось, не знаю.
– Оперативники говорят – взорвалась электростанция. Один из них стоял в дверях здания неподалеку и видел, как вся эта громадина буквально в одно мгновение просто исчезла под огненным шаром.
– А там кто? – Дженет смотрела мимо Фансворта на улицу.
– Кен Уиттейкер погиб. И совершенно определенно один из охранников, вполне возможно, второй тоже. Рэнсом... в критическом состоянии. Тяжелейшая черепно-мозговая травма. Все наши ребята, находившиеся в момент взрыва внутри зданий, в полном порядке. – Фансворт, словно в нерешительности запнувшись, добавил: – А у нас новость.
– Какая? – спросила Дженет, превозмогая усиливающуюся боль в боку, дышать становилось все труднее и труднее.
– В одном из зданий местные копы нашли Линн Крейс. Она ранена, но жива. Рассказала, что ее захватили и держали здесь двое неизвестных, потом стала нести всякую околесицу. Что-то насчет Вашингтона и водородной бомбы. После чего потеряла сознание. Все это с чужих слов, Дженет, сам я дочь Крейса не видел. Нам с тобой еще предстоит разбираться и разбираться.
– А здесь расследование будет вести БАТО?
– Конечно. Они все просто вне себя из-за Уиттейкера. Его заместитель от возмущения рвет и мечет по поводу того, что Вашингтон утаил свои подозрения насчет подпольного производства бомб в арсенале.
– Сэр, – окликнул Фансворта санитар, – заканчивайте, пожалуйста, нам пора ехать.
Тот кивнул и стал вылезать из машины. Спрыгнув на землю, обернулся и крикнул:
– Быстрее поправляйся, Дженет! А твой Крейс, чтоб его, оказался прав!
«Вы еще не все знаете про Крейса», – подумала она. Санитар захлопнул дверцы и постучал в отделявшее их от водителя окошко. «Интересно, а где Крейс сейчас, – мелькнуло у нее в голове, – остался среди руин или идет по следу изготовителей водородной бомбы?» Дженет не разбиралась во взрывных устройствах, но была уверена: подобное просто невозможно. Однако, если Крейс жив, ему следует сообщить, что полиция нашла его дочь и что ему больше не нужно рыскать по запретной зоне, а следует явиться в ФБР и поделиться имеющейся у него информацией. Машина мягко тронулась, санитар возился с одной из капельниц. На Дженет вдруг накатила неодолимая сонливость. «Первым делом сообщить Крейсу...» – приказала она себе и впала в беспамятство.
Браун дождался темноты и отправился к круглосуточной закусочной на шоссе за оставленной там машиной. Еще днем он отогнал автоцистерну на стоянку для дальнобойщиков, где оставил ее среди сотни других огромных грузовиков. Чтобы проверить, нет ли за ним слежки, потолкался около часа среди водителей. Потом один из них согласился подвезти его до Дублина близ Рэмси, от которого еще четыре мили он прошел до закусочной пешком. По дороге обратил внимание на снующие взад-вперед по шоссе машины «Скорой помощи» и подумал, что, должно быть, кто-то уже открыл дверь в энергоблок. Его подозрения подтвердились, когда он зашел в закусочную выпить стакан пепси. Там все только и говорили о чудовищном взрыве в арсенале.
