Мрачные тени у врат сна; Николай боролся с ними… Спасение явилось ему горячим дыханием, опалившим ухо.
— Ты продуешь меня, Рина О’Донован, — напрягся он.
— Естественно.
— Не хочу тебя пугать, но я возбуждаюсь.
— Естественно.
Два тела слились и ночь отступила на пару с болью.
— Пыхтите потише, а, — донесся из темноты сонный голос.
На утро Рина лучилась радостью. Она успела три раза въехать по шее увальню курсанту с забавным именем Хобик, учинила дуэль подушками, чмокнула Николая в грудь, обругала сержантский состав и искрой света упорхнула в санузел.
— Как ты этого добился? — с серьезной миной спросил Чек Ван Урт. Одеваясь к утренней поверке, он выглядел несколько озабоченным.
— Сексом, — ответил Николай из-под кровати. Где чертов сапог?
— У меня проблема… — Чек замялся. — Вирра, она такая утонченная, хрупкая… А я кроме фермы и не видел ничего. Понимаешь? Я хочу… как-то заинтересовать ее…
— Поговори с ней. — Николай одернул форму. Унылая физиономия друга прервала его бросок к выходу. — Ладно, курсант, я поговорю с ней. Выясню диспозицию.
— Только ты поделикатнее. — Простодушие Чека умиляло.
— Обижаешь. Чего у нас сегодня?
— Курс боевой подготовки; пихание руками, ногами и лекция по типам вооружения.
— Плохо. — Николай поморщился. Если в спарринг-партнеры ему достанется мастодонт Селдрик — живым не уйти. С Седриком у них неприязнь на генном уровне.
…Инструктор по рукопашному бою монотонно рассказывал о болевых точках гуманоидных рас. Николай оглянулся на Рину. Она заговорщицки подмигнула. Вспомнив ночь, он невольно расплылся в широкой ухмылке.
— Курсант Рос, — прервал монолог инструктор.
— Я. — Николай вскочил.
— Вы считаете мою лекцию смешной?
— Никак нет, сержант. Я внимательно слушал, сержант.
— Тогда, если вы сможете найти у меня хотя бы одну болевую точку, вам не придется оползать плац на брюхе.
— Не смогу! — по-уставному рявкнул Николай.
— Почему? — искренне удивился инструктор.
— Потому что вы хольгон. — И детям известно об однополости хольгонов. В пах им лупить бесполезно.
В зале хихикнули. Свирепо втянув воздух, сержант качнул абсолютно лысой головой и проревел:
— Курсант, на спарринг. Партнер я. Исполнять, сучий потрох!
— Сучий потрох?
Составляя в уме завещание, Николай бочком подобрался к инструктору. Но сержант не был расположен к затяжному бою. Выпад ногой едва не лишил курсанта головы — словно пятнистая молния атаковала. Избегая удара, Николай пригнулся и тут же ткнулся лицом в своевременно подставленное колено противника.
Боль растеклась огненным морем: губы, нос… Алые ручейки напомнили Росу о смерти, кровь украсила татами исключительно неэстетичной кляксой. Ему бы собраться, контратаковать, но темные вихри сильно ограничивали видимость.
Локтем Николай подрубил колено врага; слава тому, кто наградил его недюжинной силой. Инструктор завалился набок… Не останавливая падения, извернулся и пяткой поддел голову спарринг-партнера.
Красиво и элегантно — по дуге — Николай отлетел метра на два. Грохнулся на пол, скрежетнул зубами… Куда его отбросило? Вокруг туман и ничего кроме тумана; зал плыл нескончаемым хороводом. Он приподнялся…
Инструктор медленно шел; до объекта рукой подать. Он улыбался, выбирая точку парализующего касания…
Толчок всеми конечностями вознес Николая к потолку. Перевернувшись, он скользнул над головой хольгона и на излете врезал ногами по шее инструктора. Курсанты-наблюдатели разразились поощрительными криками.
С разницей в секунду противники вскочили… Черной птицей инструктор смял Николая, прибил о к татами.
Хрип, исторгнутый человеческим горлом, обрадовал хольгона: захват как по учебнику.
Мир темнел от нехватки воздуха. Рос дернулся; могучая сила давила, корежила, бросала в ад. «Не хочу». — Он потянулся руками к невидимому врагу. Боль не страшна: она — мгновение.
Что-то мягкое попалось под пальцы Николая…
…Находясь в кабинете Ольсена, он уныло созерцал плац, где самозабвенно тренировалась пятнистая братия. Окно не пропускало звуки, что почиталось за плюс — слышать привычные размеренные команды не хотелось. Достаточно картинки — серые облака, броски ребят, идолы-сержанты…
Майор хранил молчание. Перебирал отчеты, изучал офис-мониторы и не обращал внимание на курсанта. Потихоньку стойка «смирно» начала утомлять Николая, как и макушка начальства. Он едва заметно повертел шеей — больно…
— Вы, Рос, выбили инструктору глаз, — вдруг очнулся куратор. Он скорее констатировал факт, нежели спрашивал.
— Выбил.
— Зачем, курсант?
— Он делал мне больно.
— Логично… Ваше личное дело только что пополнилось порицанием. — Ольсен вновь сконцентрировался на бумагах. — Свободны курсант. Возвращайтесь к занятиям. Немедленно.
Щелкнула дверь, и майор вернулся к чтению приказа на дисплее интеркома: «Не исключать. Ограничиться порицанием. Джет».
