— Я же говорю, отец любил профессионализм во всем. Он нанял совет юристов. И эти крючкотворы придумали целый список, по которому планировалось оценивать наши с братом успехи в деле просветления наших душ. И в числе первых требований стояло создание собственной духовной общины своих последователей. И чем лучше шли бы дела в общине, чем больше в ней было народу, чем выше уровень жизни и доходность, тем больше шансов было у меня или у моего брата.
— Но это же какая-то нелепость! Где тут подлинная духовность? Сами говорите, что дела хорошо идут чаще всего у людей с невысокими принципами.
— Ах, и не спрашивайте! Какое-то старческое чудачество. Но Федор так нацелился на эти деньги, что мне стало досадно. С какой стати мой брат получит все состояние отца? А я? Чем я хуже? Наоборот, мне казалось, что у меня больше шансов стать обладателем этой суммы.
— И почему?
— Во-первых, я ведь на тот момент уже был приписан к официальной епархии, у меня имелся и имеется официальный сан, за мной стоят официальные церковные власти. А мой брат, он занимается, извините меня, самодеятельностью. К тому же я окончил духовную семинарию, получил высшее богословское образование, это тоже кое-чего да стоит. А Федя имеет в своем активе несколько прослушанных им весьма сомнительных курсов по чистке кармы, да еще то говорит в его пользу, что он несколько лет кочевал из секты пятидесятников в секту евангелистов, а от них к пещерникам, а потом уж и не знаю к кому. Разве такое несистематическое богословское образование может сравниться с моим?
— Наверное, нет.
— Вот поэтому я и был уверен, что хотя в деловом плане Федор меня обошел, всего за пару лет создав приносящую доход общину, но по части общественного статуса я иду на много шагов впереди него. Да и с приходом благодетелей дела в нашей новой монастырской общине тоже пошли на лад. Мы провели большие ремонтные работы, монастырь должен уже вот-вот начать жить полноценной монастырской жизнью, и вдруг прошлым летом на нас буквально посыпались все эти неприятности. То леса со строителями обрушатся вместе с крышей… Только чудом никто не убился тогда. То трубы прорвет. То скот передохнет. То среди людей какие-то сомнения и страхования начинаются, призрака видят, что ли, пугаются, особо нервные уезжают даже из монастыря.
— И вы решили принять меры?
— Я решил, что должен вычислить зачинщика всех этих безобразий. Но как мне это сделать? Я — человек в своей общине приметный. И мои близкие тоже все на виду. Начну я, или матушка Анна, или даже Петя про кого-нибудь выспрашивать да вынюхивать о ком-то, тому человеку мигом о моем интересе доложат. Хорошо, если он ни при чем, удивится, да и все дела. А если это преступник и есть? Ведь он насторожится, узнав о моем любопытстве?
— Обязательно насторожится.
— Вот я и решил, что мне нужна помощь извне. И обратился к Галине.
— Почему именно к ней?
— Нужен был свой человек, которого я сам хорошо знал и которому мог доверять. И в то же время этот человек должен был быть близок к правоохранительным силам, понимать, как ведется расследование, знать про всякие там улики и следственные эксперименты. И такой человек в моем окружении был всего один — Галина.
Галина в ответ лишь кивнула, мол, да, я такая и есть.
— Моя жена дружна с Галиной еще со школы. Мне Галина тоже в свою очередь всегда была симпатична. И я решил, что она не откажет мне в моей просьбе. Отпущенный моим отцом промежуток времени, за который мы с братом могли организовать свои общины духовно просветляющихся людей, подходил к концу. Он истечет в первый день этой весны, то есть уже очень скоро. И я чувствовал, что неведомый мне злодей готовится к решающей акции устрашения. Такой, после которой у меня не будет уже ровно никаких шансов против Федора.
— Значит, вы подозреваете своего брата во вредительстве?
— А кому еще могло быть выгодно такое? Только ему, злыдню! Вот я и побежал к Гале. И она, хотя и была занята у себя на службе, любезно пошла мне навстречу. Взяла отпуск за свой счет и приехала ко мне. И вот уже больше трех недель она денно и нощно выслеживает и высматривает того, кто пытается вредить нашей общине.
— И как успехи?
— Кое-что удалось узнать, — уклончиво ответила Галина. — Мы с отцом Анатолием решили, что я приеду к нему в монастырь под именем матушки Галины. И с собой возьму одного сотрудника, который всем будет представляться моим сыном. Таким образом мы с Игнатием для всех были родней отца Анатолия, и никто не удивлялся, по какому праву мы многими вещами распоряжаемся в монастыре. И насчет этого потайного хода… Отец Анатолий сообщил нам о существовании его еще в самый первый день нашего приезда. Так что для нас с Игнатием это никакая не тайна. Мы с ним и сами неоднократно пользовались этим ходом.
— Вот как? Тогда, может быть, это ваше?
И Завирухин показал Галине найденные возле выхода из лаза вещи — пальто, сапоги и, самое главное, парик брюнетки. Галина вещи внимательно осмотрела и покачала головой.
— Нет, это не мое. Эти вещи и по размеру мне не подойдут.
