Стены монастыря были глухие, без окон и смотровых щелей. Так что никто в монастыре не мог понаблюдать за тем, как из-под стены вдруг вылезает монах или другой человек и, отряхнувшись, спокойно отправляется по дороге по каким-то своим загадочным делам. И это в то время, как все в монастыре думают о нем, что он где-то тут, трудится и занимается рядом с ними бок о бок спасением своей души. А он вместо этого фью-ить! И только его видели!
Вот какой лаз обнаружила парочка наших сыщиков.
После того как компаньоны закончили дивиться своему путешествию по подземному лазу и переживать трудности и победы, с этим связанные, они призадумались. А кто же мог пользоваться этим ходом? Монахи — монахами, но это когда еще было. Между тем ход явно кем-то использовался совсем недавно.
— Смотри, что я нашел в кустах, когда вылезал, — похвастался Завирухин.
В руках он держал плотно упакованный пакет. Внутри было что-то мягкое.
— Тряпки.
— Какая-то одежда.
— Посмотрим?
— Давай!
Катю охватил вдруг азарт. Кусты, в которых Завирухин нашел мешок с тряпьем, росли как раз возле того места, где заканчивался лаз. И было ясно, что такой тщательно упакованный сверток оказаться в этом месте просто так не мог, ну никак! Его принес тот, кто еще раньше сыщиков обнаружил и использовал в своих целях подземный лаз из монастыря.
— Принес или принесла…
Когда сверток был развернут, стало ясно, что вещи женские. И значит, скорей всего, их оставила тут какая-то женщина.
Катя с удивлением разглядывала темное пальто, один его край был слегка испачкан глиной. Точно такая же грязь была на куртке и у самой Кати. И можно было предположить, что эти пятна появились и тут и там одинаковым образом. Еще в свертке были черные сапоги на высоких каблуках. И Катя невольно вспомнила сетования Юры о том, как это они — женщины — умудряются гарцевать в таких неудобных обувках. Наверное, о какой-то такой обуви он и говорил.
Но и это было не все. У Кати изменилось лицо, когда Завирухин извлек из пакета длинную черную прядь волос.
— Что это? — прошептала Катя, у которой мурашки побежали по коже. — Скальп? У нас еще одно убийство?
Завирухин расхохотался. И от этого смеха всякий страх из Кати мгновенно улетучился.
— Это же просто парик! Смотри!
И Завирухин продемонстрировал Кате женский парик с длинными прядями, завитыми на концах в крутые локоны. У Кати замерло сердце. Где-то она уже видела эти волосы. И это пальто… И сапоги…
— Это же она! — воскликнула девушка. — Та, с которой я столкнулась перед тем, как на меня напал горбун!
— Она?
— Ее одежда! И парик… волосы тоже ее!
И Катя принялась анализировать их находку.
— Эта типша по ночам пользовалась потайным лазом в своих целях. Приходила в монастырь и уходила из него, когда ей вздумается. Я тогда подумала, что ей перекусить на сон грядущий захотелось, потому что выскочила на меня как раз из трапезной. А теперь я понимаю: она не за едой приходила в трапезную. С помощью потайного лаза она могла приходить в монастырь, когда ей заблагорассудится, и точно так же из него уходить.
— Скорей всего, она проделывала это по ночам.
— Да, днем в трапезной слишком людно. И строители, и другие люди. Могли увидеть. А вот поздно вечером, когда работы прекращаются, и ночью в самый раз. Ночью в трапезной никого. Что там делать? Еще когда кухня функционировала нормально, тогда…
И Катя замерла с открытым ртом.
— Что случилось?
— Батюшки! — воскликнула Катя. — Да ведь эта баба в черном парике и взрыв в кухне могла организовать! Я только сейчас это поняла!
— Не слишком ли ты много на нее валишь?
— Да ты смотри сам! Она не могла спокойно пользоваться ходом, пока в кухне маячили другие люди. Кухня и трапезная находятся рядом. А в кухне маячил народ постоянно, потому что кухня — это кухня, туда всех тянет. А ход в трапезную идет только через кухню. Значит, чтобы свободно попадать в трапезную и не мелькать ни у кого перед глазами, этой тетке нужно было сделать так, чтобы людей в кухню не тянуло. А как это сделать? Очень просто, уничтожить то, ради чего люди идут на кухню. И она это сделала. Взорвала кухню, готовить там перестали, соответственно и люди там собираться перестали.
— Пока…. Временно.
— Пусть временно, но ход в трапезную для преступницы был открыт.
— Так уж и преступница.
— А кто же! Ты же помнишь, Юрий говорил, что видел Аксинью в обществе длинноволосой брюнетки в черном пальто и на высоких каблуках. А потом он услышал крик. Уверена, преступница убила Аксинью, приволокла ее в монастырь и закопала под сугробом. А может, даже и не закапывала. Ведь сугроб-то, в котором нашли Аксинью, был как раз под окнами трапезной! Может, преступница убитую Аксинью прямо через окно вниз и выкинула. Тело упало в рыхлый снег, да и осталось там.
— Но зачем? Какой в этом смысл?
— Об этом надо будет спросить у самой преступницы!
— Прекрасно! — развеселился Завирухин. — И как мы ее вычислим?
