Едва я успела устроиться в номере, в дверь постучали. Сестры зашли какие-то очень тихие. Тогда я не придала этому никакого значения. Они зачем-то еще раз переписали все мои координаты и сказали, что хотят сфотографироваться со мной. Я удивилась, но согласилась. Девочек ежеминутно обуревали разнообразные желания. Им хотелось то соленых огурцов с кока-колой, то гулять ночью, то приставать к кому-то из прохожих, а то и вовсе чего-нибудь из рук вон выходящего, например, секса с Фимой. Мы сделали несколько фотографий — я с Анной, я — с Марией, что само по себе уже было довольно смешно. Потом они пригласили меня пообедать, но я, сославшись на усталость, отказалась.
Все, больше я их не видела. Когда утром постучала к ним в дверь, мне никто не ответил. Молчали и телефоны. Решив, что девицы опять отправились в свои опасные походы по городу, я напряглась. Безопаснее было оставаться в гостинице, потому что любое место в городе до той поры, пока его изучали две прелестные российские туристки, было небезопасным. Я слегка перекусила тем, что нашла в баре, потом долго отмокала в горячей ванне. Несмотря на то что в номере неплохо топили, всюду чувствовалась холодная влажность. И только в ванной было тепло. Когда девочки не появились и к вечеру, я переполошилась уже не на шутку. Ну а дальше все и так известно.
Сан-Микеле… Остров-кладбище. Что за странное место они выбрали для прогулки? Нужен был хоть какой-то формальный повод, чтобы туда отправиться. Да еще вечером, да еще оставив в номере всю теплую одежду. У них была там встреча? Глупо, они не могли не знать, что их не пустят в такой час. Хотя…
Я достала путеводитель, нашла карту Венеции. Остров Сан-Микеле неровной кляксой пристроился где-то сбоку, он занимал не такую уж и маленькую территорию. Думаю, на него можно было при желании попасть, минуя пост охраны. Возможно, девочки все-таки встречались с кем-то. Возможно, только потом они устроили представление. Зачем? Вывод был более чем очевиден — привлечь к себе внимание. Сделать так, чтобы их рассмотрели и запомнили.
— Настя, надо расставить все точки над “i”. — Санька смела со стола ворох рабочих бумаг и водрузила в центр большую турку с кофе. Она сегодня была при параде. Черные волосы вились мелким бесом, белоснежный джемпер плотно льнул к телу, очки в тонкой золоченой оправе были как-то особенно изящно сдвинуты на нос. За время романа с Олегом она стремительно похорошела, и я окончательно убедилась, что некоторым женщинам страдания и лишения только на пользу.
— Саня, но ведь это унизительно, как ты не понимаешь?
— А не унизительно чувствовать себя дурой? Уж лучше все увидеть собственными глазами, чем сохнуть над океаном горя.
— Ты сегодня образно излагаешь, — с натугой улыбнулась я.
То, что предлагала Санька, показалось мне заманчивым, но признаваться в этом так вот сразу было стыдно. Предлагала же она проследить за парочкой. Некоторый опыт слежки у нас с ней уже был. Не слишком, правда, удачный.
— Это, мать, совсем не сложно будет. Я тут кое-какой планчик накидала мысленно. Пей кофе, а то остынет.
— Да не пью я горячий, ты же знаешь.
— Прости, забыла. Ну так вот…
Пока мы, споря и перебивая друг друга, строили схему нашего следственного мероприятия, в Санькин крохотный кабинет то и дело пытались прорваться коллеги. Но она лишь раздраженно махала на них рукой. Не так давно из рядового менеджера Саньку повысили до начальника отдела. Она теперь тут была большой шишкой и могла запросто заниматься личными делами в рабочее время. Хотя все равно я не понимала, как она выдерживает в такой структуре. Фирма была склеена по западному образцу. В основе кадровой работы лежала строгая иерархия, сотрудников постоянно гоняли на какие-то развивающие семинары и корпоративные посиделки, на которых даже водки выпить было нельзя. Впрочем, русский человек всегда найдет способ приспособиться. Санька специально распустила слух, что спит с директором, и теперь ее не трогали. Боялись.
Слежка за любимым мужчиной — занятие преотвратительное. Но я сказала себе, что только удостоверюсь. Мне надо знать, действительно ли все так страшно, как я себе вообразила. А может, еще страшнее, чем видится? Что же ты будешь делать в этом случае, Настенька? Там видно будет, — решила я.
