Спецназ положил из пулеметов охрану, переодетые спецназовцы пошли по казармам. Несколько человек с горем пополам владели испанским языком. Объявляли во всеуслышание: есть желающие с оружием в руках вернуть законного президента? Если да, то милости просим в оружейные комнаты! Трусы давно покинули казармы, остались лишь упертые и убежденные. Предложение вызвало подъем энтузиазма. Всем желающим выдавали белые повязки. Новых штурмовиков сажали в машины, отправляли по объектам. Верные Гортесу силы уже не могли похвастаться численным преимуществом. В центральной части Сантамарко шли отчаянные бои, грохотали взрывы. Десять минут продержалось здание правительства, полчаса – Национальная ассамблея. Усиленный отряд шел на штурм президентского дворца. В засаду попали Гортес и все его окружение! Ничего подобного не ожидали! Здание заблокировали, внешнюю охрану забросали гранатами. По окнам первого этажа ударил град пуль. Сыпались стекла, орали попавшие в ловушку люди. Ударил танк, пробив с двух попыток в стене дыру. В пролом пошли штурмовики, они разбегались по этажам и коридорам. Материться крайне не рекомендовалось, но разве удержишься! Первый этаж зачистили быстро, на втором произошла заминка в районе парадной лестницы, но и это препятствие одолели. Активно работали гранатометы РПГ-7 с ночными прицелами. Роскошные интерьеры дворца быстро превращались в развалины, сыпалась лепнина, трещали колонны. На втором этаже под огонь попали выбегающие из спален высшие офицеры. Желание сдаться в плен понимания у штурмовиков не вызывало, косили всех без разбора. Промедление было смерти подобно. Генерал Гортес отстреливался из пистолета, истошно орал на подчиненных – даже тогда, когда орать стало не на кого. Бросился к окну, ногой распахнул оконную раму – и на лужайку под дворцом рухнул, уже нашпигованный пулями. В считаные минуты спецназ зачистил остатки здания.
«Покои» госпожи Монтейро находились в подвале. У охраны, которой дали четкие инструкции, не хватило духа ее застрелить. Это были англосаксы, и в них не стали стрелять после того, как они вскинули руки. Но «вручную» обработали качественно. С автоматами наперевес бойцы ворвались в комнату, где застали напуганную осунувшуюся женщину с запавшими глазами и безжизненно свисавшими волосами. Она сжалась в углу, молилась, ожидая конца.
«Товарищ Монтейро?» – вежливо осведомился немного знакомый с испанским языком офицер. Получив утвердительный ответ, скупо улыбнулся. «Давайте руку, гражданочка, пройдемте с нами. Только не волнуйтесь, но вы опять президент».
До тюрьмы министерства национальной безопасности в квартале Мурильо штурмовые отряды дошли с опозданием в полчаса. Охрана металась в панике, не зная, что делать. В городе происходило что-то непонятное. Шла стрельба, верные президенту подразделения занимали утерянные в результате путча позиции. Связь с начальством отсутствовала, запросить инструкции было не у кого. Несколько человек сбежали, бросив оружие, но кое-кто остался. По окнам и дверям открыли ураганный огонь, ворвались в здание, подорвав входную дверь…
Вадим очнулся от суматошной пальбы. Что-то новенькое, за четверо суток, проведенных в камере, ничего подобного не было. Отчего-то вспомнился «Михаил Глушков», бороздящий Атлантику. Видимо, уже не бороздит, прибыл. Да нет, чепуха, не может быть… Стрельба нарастала, это вряд ли была галлюцинация. Он вскочил с колотящимся сердцем, стал слушать. Тюрьма сотрясалась от взрывов, наперебой вопили люди. Трещали автоматные очереди. Кто-то хрипел, словно его душили. Послышались шаги, Вадим напрягся. В коридоре работало ночное освещение, пули проводку не повредили. Возник трясущийся от страха тюремщик Хулио Хосе. Дрожали руки, в них бренчала связка ключей. Он насилу вставил ключ в замок, отворилась решетчатая дверь. За спиной у тюремщика кто-то стоял, очерчивался мужской силуэт. Тюремщик повернул голову, пробормотал: мол, сделал, что просили. Прогремел выстрел, Хулио Хосе охнул и повалился на пол. Оттерев плечом стрелка, в камеру ворвалась женщина с пистолетом – одетая во что-то темное, обтягивающее.
– Каталина… – Он чуть не задохнулся, закружилась голова.
– Ну, я так и знала! – вскричала кубинка. – Сидит, бездельник, ничего не делает! А в стране такие события происходят! Ты почему не пришел на Соледад, как мы с тобой договаривались? Ждала его, понимаете ли, на часы смотрела… Ладно, не оправдывайся. – Она рассмеялась, бросилась Вадиму на шею, стала яростно целовать, да так, что чуть обоих не повалила. Потом отстранилась. – Фу, какой ты грязный, небритый, от тебя воняет, как от мусорной машины! Пошли. – Она потянула его из камеры. – Некогда нам, остальных потом освободим… Это, кстати, Анхель Эрдера, помнишь его?
Еще бы не помнить парня, жестко допрашивавшего Эндрю Ллойда. Но он уже испарился, побежал по коридору. Каталина тянула за ним Вадима. Под ногами валялись трупы, прочие посторонние предметы.
– Каталина, ты откуда взялась? Что происходит? – опомнился Вадим.
