Среди белых рубашек людей, сидевших в лодке, он успел заметить красную майку мальчишки.
Когда Антонов ступил на твердый песок пляжа, двое молодых парней кинулись поддержать его под руки, но он понял, что может идти сам, и от помощи отказался. Правда, ключ из кармашка плавок извлек с трудом и не сразу открыл дверцу машины, непослушная рука была лиловой от холода. Из кабины разогретой на солнце машины ударило в лицо влажной банной духотой. Он ввалился в это благостное тепло, с трудом натянул брюки, тенниску, сунул ноги в парусиновые ботинки, откинулся на раскаленную спинку сиденья, глубоко вздохнул:
— Жив!
Океан шумел совсем рядом, в нескольких шагах, но Антонову казалось, что шум доносится из далекого далека. Глаза слипались, захотелось спать.
Возле машины под чьей-то ногой хрустнул песок. В окошке обозначилась ушастая мальчишеская голова. Толстые, обожженные солнцем губы растягивались в улыбке. К нижней губе прилипло несколько песчинок.
Антонов сделал рукой знак, чтобы мальчишка не уходил, быстро извлек из багажника свои увесистые электронные часы с металлическим браслетом, открыл дверцу машины и поманил мальчишку:
— Иди-ка сюда! — Он положил руку на худенькое детское плечо, ощущая под пальцами хрупкую выпирающую кость ключицы, и протянул мальчишке часы:
— Спасибо, друг! Это тебе! На память!
Мальчишка от удивления выкатил глаза, неотрывно глядя на никелированное сокровище, которое поблескивало на его ладони.
— Как тебя зовут?
— Коффи.
— Это тебе! Бери же!
Наконец, мальчишка понял. Он вскрикнул от восторга, подпрыгнул как козленок и с радостным воплем бросился в рощу, в ту сторону, где была деревня. Поднимая босыми ногами пыль, он бежал так, словно за ним гнались по пятам.
Антонов вышел из машины, оглянулся. Вокруг никого — рыбаки исчезли, будто их здесь и не было. Ушли и слова не сказали. И он им не сказал ни слова. Как будто все, что произошло, — пустяк, о котором не стоит и говорить. Спасли человека, и ладно! А ведь он был на самом краю гибели.
Надо к ним пойти! Как их отблагодарить? Словами? Мало, конечно, — за такое! Денег бы дать, да в бумажнике всего несколько мелких купюр. Скажет, что деньги привезет сегодня же. Надо идти!
Но к кому? Антонов помнил, что командовал лодкой невысокого роста коренастый человек средних лет с большими залысинами на голове и глубоким шрамом на брови. Товарищи называли его Арманом. Значит, надо искать Армана.
Деревня оказалась в лесу, за брустверами песчаных дюн, поросших кустами дикого кактуса.
Рыбацкие хижины были собраны из всего, что попадалось под руку, — стволов и веток пальм, кусков шифера, листов ржавой жести, толи, просмоленной мешковины, досок от пивных ящиков. Сверху, чтобы ветер не сорвал крыши, лежали кирпичи и булыжники. Было ясно, что живут здесь люди бедно, неустроенно, как будто временно. На веревках, протянутых между пальмами, сохли грубые рубахи рыбаков и вылинявшие цветастые платья женщин. Между хижинами в белом песке барахтались голозадые дети, бродили тощие куры. Пахло гнилой рыбой, нагретыми солнцем кронами пальм, соляркой от железных бочек, стоявших возле хижин. Единственным богатством этой убогой деревушки были, конечно, лодки. Вытащенные на берег подальше от волны, лежали в ряд пиро́ги — длинные и узкие, с загнутыми кверху носами. Каждая из них была выдолблена из ствола огромного дерева, борта украшали ярко намалеванные несмываемой белой краской странные африканские узоры, в которых угадывались то ли лапы драконов и хвосты рыб, то ли ветви фантастических деревьев. Пироги были похожи на гигантских трепангов, выброшенных волной из морских глубин на песок.
Хижину Армана он отыскал без труда. Она стояла ближе всех к океану. Ничем не отличалась от остальных, хотя было ясно, что Арман здесь старший.
Хозяин лежал на жестком топчане и, глядя в потолок, курил тяжкого махорочного духа цигарку, а его тощая жена, как рабыня, сидела на полу, вернее, на песке — пола здесь не было — и чинила рыболовную сеть.
Когда Антонов вошел в хижину, хозяин с явной неохотой встал с топчана, погрузив босые ступни в теплый песок, а его жена испуганно вскочила и, на ходу поправляя смятую юбку, выбежала из хижины.
— Я пришел поблагодарить… — начал Антонов. — Простите, не знаю, как вас называть…
— Арман Беко, — угрюмо представился хозяин.
— К сожалению, я не успел поблагодарить на берегу вас, мосье Беко, и ваших товарищей… Вы быстро ушли…
— У всех дела, — буркнул Беко, не глядя на Антонова.
— Но я должен выразить…
Беко недовольно перебил:
— Пустое!
