Когда, наконец, он оглянулся, то с удивлением обнаружил, что белое пятно его машины на берегу осталось далеко вправо, метрах в двухстах. Рядом с ним маячило пятнышко красной майки. Все-таки вертится у машины постреленок, может поцарапать или открутить вентили от баллонов в отместку за то, что отверг его услуги. Такое здесь делается запросто. Раз белый — плати! А не заплатишь — получишь бяку, и в ней выразится вся вековечная неприязнь этой земли к тебе, к белому, который никогда не был здесь другом.
Надо плыть к берегу! Он набрал теми, чтобы скорее добраться до полосы прибоя. Но на первой же остановке, сделанной для ориентировки, убедился, что не только не продвинулся к цели, но как будто оказался еще дальше. С брасса перешел на быстрый кроль, вода кипела у лба, рассекающего тугие, прохладные струи. В стремительном порыве, полный сил, уверенный в себе, успокоенный купанием, он шел так минут десять, а когда снова поднял голову, белое пятно машины на зеленом фоне пальмовой рощи было еще дальше. Антонов понял: случилось самое скверное — попал в поток прибрежного течения…
По берегу бегал мальчишка в красной майке, размахивая руками и, по-видимому, что-то кричал Антонову. Но разве услышишь за шумом прибоя!
Прежде всего не впадать в панику. Как там говорил Камов? «Главное — не мельтешить!» Теперь надо держать курс не к месту, где входил в воду, а чуть по течению, и плыть наискось к любому участку берега. В этот решающий бросок он вложил все силы, понимая, что оказался в положении серьезном и все теперь зависит только от его воли и энергии. На этот раз ему удалось многое, он сумел преодолеть пенистую гриву барьера, красная майка мальчишки была совсем близко, показалось даже, что слышит его голос. Что он кричит? Еще небольшое усилие, еще…
На мгновение нога коснулась песчаного дна… Огромная волна накрыла Антонова, саданула грудью о колючий песок и, словно ухватив за ноги, потянула обратно в океан.
Когда полузадохшийся, выбившийся из сил, охваченный леденящим страхом, он вынырнул из воды и увидел берег, то понял, что дела совсем плохи. Теперь полоса прибоя была еще дальше и его несло не вдоль берега, как раньше, а по косой — в океан. Он обвел взглядом горизонт — перед ним лежала взлохмаченная волнами в белых загривках пены водная пустыня. Ни лодчонки!
Его давно пронесло мимо острой стрелки мола, где швартовались рыбацкие лодки, мимо лежащего на мели сухогруза «Флора», вдалеке за вершинами пальм проступили очертания сторожевой башни старого португальского форта. Это означало, что сейчас он уже в зоне, где встречаются акулы.
Невидимая в океане река, текущая со стороны берега в открытый простор, тащила Антонова туда, где вздымались над водным простором гигантские глыбы кучевых облаков. Давно изменился цвет воды — у берега он был или зеленоватым, или желтым на мелководье, сейчас стал ярко-голубым. Коченели ноги, тело ломило, соленая вода жгла глаза. Долго он не продержится, это ясно. Да и какой толк держаться? Кто его может спасти в этой пустыне?
Антонов вдруг подумал об Ольге. Вот ведь нелепица! Найдут машину на берегу, а в ней его одежду. Поймут: утонул! Сообщат Ольге… И тяжким грузом ляжет на ее совесть подозрение, что это произошло не случайно…
Нет, не заслуживает Ольга таких мук, хороший она человек, просто ей с ним, Антоновым, не очень-то повезло…
Он вдруг похолодел от ужаса — впереди в голубоватой толще воды мелькнула черная тень. Акула! Значит, конец! Работая одними ногами, чтобы удержаться на поверхности, он сжал кулаки, готовясь к обороне. Он будет биться до конца. Но в следующее мгновение разглядел, что перед ним бревно, брусок толстого дерева, наверное, оброненный судном или унесенный с берега. Он с надеждой протянул руку к неожиданной подмоге.
Брусок оказался скользким, но из него торчали два железных костыля и за них можно было уцепиться. Теперь он не расстанется с бруском до тех пор, пока руки сохраняют силы. Ноги давно превратились в ледышки. Он где-то читал, что человек может продержаться в тропическом океане до трех часов, прежде чем настанет переохлаждение организма. Сколько он уже в воде? Трудно сказать. Надо держаться!
Над головой пролетела большая чайка, так низко, что он разглядел желтые бусинки ее хищных глаз и поджатые под брюхо перепончатые лапы. Чайка сделала круг, словно устанавливала его координаты, и стремительно пошла в сторону берега. Он проводил ее тоскливым взглядом…
Что это? В той стороне, где между желтой линией берега и зелено-голубой полоской океана чернела стрелка рыбацкого мола, вдруг проступила на водной глади черная точка. Прошло несколько минут, и он определил, что расстояние между этой точкой и молом увеличилось, а точка покрупнела. Вскоре он понял, что это лодка…
Она добиралась до него бесконечно долго, и, когда длинная, остроносая, окрыленная быстрыми взмахами шести пар весел, в хрустальной кисее брызг лодка подошла настолько близко, что Антонов уже мог разглядеть лица людей, он вдруг почувствовал, что руки его теряют последний запас сил. Еще минута, и он разожмет пальцы…
