— Ну какая там диверсия! — усмехнулся Антонов. — Просто хулиганский звонок. Змей обещали подбросить. А вы, Кирилл Петрович, держите двери на запоре!
— Вот! Вот! — поддержала его Наташа. — Мы-то при чем, если вас кто-то пугает. А вы не пугайтесь! В Аэрофлоте трусливых не любят. У нас в экипаже трое никогда океана вблизи не видывали. Только с неба. Ну, как не поплескаться хотя бы у бережка? — Наташа подступила к нему вплотную, и он почувствовал на своем лице горячее дыхание девушки, заметил золотистые искорки в ее зрачках. — Скажите ему! Скажите! Вы же консул!
Антонов обернулся к Кротову:
— Лично я, Кирилл Петрович, не вижу здесь ничего чрезвычайного. Почему не поехать им на пляж? В городе спокойно.
Кротов, сжав губы и выставив вперед подбородок, угрюмо смотрел на Антонова и молчал.
— Наш командир распорядился: на усмотрение посольства, — настаивала Наташа. — А вы и есть посольство! Дайте товарищу Кротову указание!
— Он не консул, а исполняющий обязанности консула, — наконец выдавил из себя Кротов. — Временно исполняющий!
Антонов усмехнулся: отомстил!
— Успокойтесь, Кирилл Петрович! — сказал спокойно. — Что вы такой запуганный? Себе нервы портите и экипажу. А нервы экипажа надо беречь, им самолет вести. Я высказал свое мнение, а вы уж решайте сами.
Взглянул в лицо Наташе и чуть улыбнулся продуманной, полной мужественности улыбкой:
— Счастливого пути!
Повернулся и зашагал к воротам. За спиной услышал возбужденный тенорок Кротова:
— Вы подрываете дисциплину! И не впервые! Я сейчас же пойду к Демушкину! Сейчас же!
Антонов не обернулся. Подумал: а ведь вправду пойдет. А Демушкину только этого и надо, лишний повод свести счеты. Может быть, в самом деле вмешался зря? Вдруг в сегодняшней обстановке этот перестраховщик прав? Могут и на пляже устроить аэрофлотчикам какую-нибудь гадость, время такое.
Садясь в машину, вспомнил о глазастой Наташе. Забавная девчонка! Вдруг на память пришло где-то вычитанное: «В мире два миллиарда женщин, и из этих двух миллиардов он выбрал именно ту, с которой у них несовпадение характеров…»
Рабочий кабинет Камова находился в здании министерства экономики, которое стояло в деловом центре города, недалеко от набережной. У входа на каменных ступеньках сидели два автоматчика — министерская охрана. Охраной ее можно было назвать с большой натяжкой. Один из солдат, прислонив оружие к стене и разувшись, грел на солнце шишкастые, с неожиданно белыми ступнями ноги, другой, обхватив автомат как куклу, медленно двигал челюстями, пережевывая какой-то корешок, и меланхолически поглядывал на раскаленную солнцем улицу.
Антонов остановил машину у подъезда и поднялся по ступенькам. Никто из охранников при этом позы не переменил, даже глазом не покосил на входящего, словно всего-навсего тень мелькнула мимо них. То ли тут доверие к его белой коже чужеземца, то ли разгильдяйство. Скорее последнее. Разгильдяйство повсюду, несмотря на то, что правительство принимает все более жесткие меры для защиты республики и наведения порядка.
Кабинет Камова находился на первом этаже. Это была небольшая комнатушка с грубым письменным столом у окна, заваленным папками и кипами бумаг. От бумаг несло затхлостью.
Камова в кабинете не оказалось. Антонов пошел искать геолога по зданию и встретил его на лестнице. Камов спускался сверху в компании рослого широкоплечего бородача-асибийца, на котором был зеленый пятнистый комбинезон парашютиста и лихо сдвинутый набок черный берет со звездочкой. Оба о чем-то возбужденно говорили. Увидев Антонова, бородач приветственно поднял руку и густо пробасил:
— Товарищ Антонов! Салют! Как дела?
— Хорошо!
— Так оно и должно быть у настоящих борцов! — В курчавых зарослях его простодушной физиономии ярко сверкнули глаза и зубы. Снова вскинул руку в приветствии, на этот раз уже прощаясь, и стал спускаться, громко стуча каблуками солдатских ботинок по каменным ступеням. Во всей его мощной фигуре была решительность, целеустремленность и сознание собственной значительности в окружающем мире.
Сквозь раскрытые двери Антонов увидел, как у подъезда разом вскочили солдаты охраны, вытянув руки по швам. Один был без берета, другой оказался босым и без оружия. Его автомат успел схватить бородач и теперь, наставив оружие на растерявшегося солдата, гремел на всю улицу, распекая провинившегося.
— Каков? А? — сказал весело Камов, перехватив изумленный взгляд Антонова. — Наполеон! Фронтами ему командовать, а не в канцеляриях тухнуть. Дела…
