— А что было делать? — усмехнулась Наташа. — Очень уж хотелось с вами встретиться.
В другое время Антонов с удовольствием поболтал бы с аэрофлотчиками о московских новостях, но сейчас все его мысли были заняты письмами, которые ждали в посольстве.
В стеллаже на полке, отведенной для консульства, Антонова ждал свежий номер «Ньюсуик», на его яркой цветной обложке выделялись два конверта. Одно письмо было от матери из Костромской области, другое из Ленинграда. На втором адрес был на этот раз не машинописный, а выведен чернилами аккуратным, претендующим на каллиграфический почерком: Ольге Андреевне Веснянской. Л и ч н о!!! Последнее слово было жирно подчеркнуто красным фломастером, в конце его грозным предупреждением стояли три восклицательных знака, а швы конверта были дополнительно укреплены полосками клейкой ленты.
— Ишь ты! — зло усмехнулся Антонов. — Опасается, как бы муж не залез в их тайны. Ему и в голову не пришло, что неприлично посылать письмо замужней женщине в посольство, где все друг друга знают, с пометкой «лично».
Повертел конверт в руках. А почерк-то, почерк! Педант. Какие завитушечки!
Антонов даже скрипнул зубами от отчаянья. Еще никогда он не испытывал так остро чувство ревности, как в эту минуту. Впервые болезненно почувствовал, как его сбрасывают с пьедестала собственного самолюбия, на котором, как ему казалось, он всегда стоял прочно. Вскрыть бы этот конверт да посмотреть, что этот тип нашептывает его жене. А может быть, действительно вскрыть? Почитать, потом уничтожить письмо и не говорить Ольге, что оно было. Долг платежом красен. Раз они так с ним…
Но конверт он не вскрыл, а с досадой засунул в задний карман брюк. Распечатал другой конверт. Письмо от матери было тревожным. Она писала, что в последнее время хворает, одолевает слабость — еле доводит до конца урок в школе. Как и все в ее возрасте, мать временами недомогала, но никогда не жаловалась в письмах, чтобы не волновать сына «по пустякам». А в этом звучат обреченные нотки.
Невеселая для него сегодняшняя почта!
Антонов зашел в канцелярию, где за пишущей машинкой сидела Клава.
Она бросила на него внимательный взгляд.
— Что-то вы, Андрей Владимирович, уж больно хмурый. Придется вас развеселить.
Подошла к стоящему в канцелярии большому холодильнику и извлекла из него картонную коробку размером с обувную.
— Вам подарочек.
— Откуда? — удивился Антонов. — Из Москвы?
— Нет! Ближе! — Клава хитро наморщила нос.
И он тут же догадался от кого.
В коробке, завернутые в целлофан, лежали два роскошных лангуста — глянцево поблескивающие, похожие на гигантских чудищ-насекомых.
— Один дядечка сегодня из Монго приехал, — объяснила Клава. — Жену провожает московским самолетом. Вот и доставил попутно вам эту коробочку. И еще конверт.
В незапечатанном конверте он обнаружил два письма и записку. Письма были адресованы Камову, записка предназначалась ему, Антонову. В ней было всего несколько строк:
«Привет из Монго! Посылаю с оказией письма для А. И. Камова — недавно из Москвы пришли. А для вас — дары нашего залива. Надеюсь, что Ольге Андреевне и Вам понравится. Только передайте ей, что варить надо в хорошо посоленной воде. Всего доброго! Вера».
Дары залива! Должно быть, специально ездила на рынок, даже на морском рынке лангусты — товар редкий.
— Когда этот человек уезжает обратно в Монго? — спросил Антонов.
— Сразу после отлета московского. А вы хотите что-нибудь ответно?
— Пожалуйста, Клавочка, скажите этому дядечке из Монго, что я с ним тоже кое-что пошлю. Только сперва домой заеду.
Уже от дверей обернулся и повторил:
— Непременно скажите!
Что делать с этими лангустами? Хотел положить коробку в своем кабинете в холодильник, но раздумал — отдаст Камову. Для Камова лангусты — невиданная экзотика. Не Ольге же преподносить сегодня деликатес из Монго вместе с письмом из Ленинграда!
Вере он отправит грибы, превосходные костромские боровики, которые сушила его мать и недавно прислала с оказией. И письмо пошлет благодарственное. И скажет в нем этой милой девушке что-то теплое, скажет, что ему надолго запомнится тот вечер, который они провели вместе в маленьком ресторанчике на берегу океана…
А сейчас надо заняться делами, а не мучиться ревностью и злобой. Сперва заехать в посольство Габона, потом к Камову…
В саду он снова увидел аэрофлотчиков.
— А вон и сам консул идет!
Вокруг приземистого Кротова стюардессы, как козы, прыгали на своих фирменных каблучках-шпильках, старались в чем-то его убедить.
— Андрей Владимирович! — устремилась к Антонову его знакомая. — Пожалуйста, рассудите нас!
Экипаж просил представителя Аэрофлота Кротова, как всегда, отвезти их на пляж. А Кротов ни в какую. Нельзя, и все! Обстановка в Дагосе неподходящая. Против представительства Аэрофлота диверсия замышляется…
