Ермек мечтает быть послом, и, возможно, будет им, упорства хватит, хотя в его характере есть черточки не такие уж благоприятные для карьеры. Ко многим из посольских и непосольских чинов он относится с явным пренебрежением, лишь сам посол для него непререкаемый авторитет.
Временами Ермек раздражает Антонова самоуверенностью, которая множит число его недоброжелателей, и в то же время нравится — пооботрется, сбросит юношеский апломб, станет хорошим дипломатом, французский язык у него отличный, английский изучает. А главное — исполнителен, надежен в любом деле.
Сегодняшним утром Антонов ездил в полицейское управление завершить дело «Ангарска». На встречу самолета посылал Ермека, хотя хотелось поехать самому: ждал московской почты. Ждал с каким-то тоскливым, унизительным для себя чувством. Наверное, после случившегося в радиорубке «Ангарска» от этого чувства уже не отделаешься никогда.
— Почту привезли?
Ермек хлопнул себя по лбу:
— Вот дурень! Вам, Андрей Владимирович, два письма, сам видел. Два, а может, и больше. Правда, одно на фамилию Ольги Андреевны…
Антонов непроизвольно дернулся, готовый вскочить и немедленно идти в канцелярию за письмами, но Ермек, удобно устроившись в кресле, настроился на долгий разговор о сегодняшних событиях.
— А знаете, Андрей Владимирович, разговор у меня случился прелюбопытный в аэропорту. Подходит ко мне парень из диспетчерской службы. Такой худой, в очках, руку на плечо кладет, растягивает в улыбке свои губищи: друг, да и только! И знаете, что говорит? Ты, Ермек, хотя и из России, а азиат. Значит, пребываешь под гнетом русских. Мы здесь тоже под гнетом русских ставленников. Стало быть, надобно нам объединяться против общего противника. Представляете?
— Ну а ты что?
— Не успел и рта раскрыть, как тот был таков. Только издали ручкой помахал.
— Искушают! — весело прокомментировал Антонов.
— Искушают… — улыбнулся Ермек, и в улыбке сквозила все та же самоуверенность: стало быть, я что-то значу, если даже враги…
Наконец, исчерпав все темы для разговора, Ермек величественно удалился, переваливаясь на своих длинных, кривоватых, как у конника, обтянутых джинсами ногах.
«Черт возьми! — с внезапным раздражением подумал Антонов. — Сколько раз ему вдалбливали, чтобы в джинсах не ходил! И ухом не ведет. Зазнался парень. На позапрошлом совещании в кабинете посла уселся за главный стол, за которым восседает посольское начальство, уселся рядышком с торгпредом. Вчера как ни в чем не бывало снова завладел тем же стулом, отлично понимая, что находится под пристальным вниманием всех собравшихся. Демушкин от возмущения глаза выкатил, а посол чуть иронически улыбнулся, но ни слова не сказал. Теперь Ермек решит, что ему все дозволено. Надо его приструнить, ведет себя как вздумается, ходит как стиляга. Недаром на аэродроме бузотеры, которые чуть не погубили наш самолет, увидели в нем союзника…»
Антонов уже направлялся к двери, когда на письменном столе зазвенел телефон внутрипосольской связи. «А ну его!» — махнул рукой и вышел из кабинета.
Здание посольства когда-то принадлежало крупному французскому плантатору и построено было в начале века в викторианском стиле, с лепными потолками и мраморным полом. Кирпичные оштукатуренные стены хорошо сохраняли прохладу в жаркий период, через узкие, как щели, окна с трудом проникали внутрь испепеляющие лучи солнца.
Вокруг этого архитектурного ансамбля раскинулся старинный тропический парк. Говорили, что коллекция растений, представленная в нем, одна из лучших на всем побережье. Здесь были не только типичные африканские деревья и кустарники, собранные со всего континента, но и уникальные образцы флоры из Латинской Америки, Австралии, Океании, даже Европы. Многие экземпляры этой коллекции были в свое время завезены еще португальцами из своих заморских колоний.
Даже в самую сильную жару в посольском парке постоянно слонялись почитатели зеленой природы. Порой приходили сюда ребячьи экскурсии из дагосских школ во главе с учителями. Посол распорядился пускать их беспрекословно: «Парк принадлежит не нам, а Асибии. Мы его только арендуем». Хождение чужих по территории посольства нарушало нормы режима безопасности и создавало трудности тем, кто следил за охраной здания, но посол был непреклонен: пускать всех!
В пышном многоцветье парка глаз Антонова выделил пять казенно-синих пятен. Аэрофлотчики! Двое мужчин и три женщины, часть экипажа сегодняшнего самолета. Каждый раз, прилетая в Дагосу, летчики заглядывают в маленькую посольскую лавку, где можно купить американские сигареты, индийский чай английской упаковки или французскую косметику.
— Здравствуйте, товарищ консул! — крикнула издали одна из стюардесс и приветливо помахала рукой.
Антонов узнал девушку — ее и двух летчиков как-то случилось подвезти с аэродрома на пляж. Звали ее, кажется, Наташей. Он на минуту задержал шаг:
— Здравствуйте! Как леталось?
— Вы же знаете…
— Знаю! — Антонов бросил взгляд на стоящих поодаль летчиков. — Вы сегодня молодчаги! Сели, оказывается, без обеспечения.
