— Слушаю вас, Василий Гаврилович!
— Илья Игнатьевич, почему в списке на прием нет Веснянской?
Демушкин спокойно объяснил: Веснянская однажды высказалась, что приемы ее тяготят, к тому же разговоры в коллективе идут, почему именно она… есть другие женщины, тоже жены дипломатов… а приглашаются не все. Такие настроения надо учитывать.
Всегда осторожный Демушкин сейчас допустил явный промах, сославшись на «разговоры в коллективе». Именно сегодня в этом кабинете посол прорабатывал жену Демушкина как раз за вздорные разговоры в коллективе.
У посла покраснели щеки. Антонов понял, что сейчас произойдет взрыв.
— Разговоры, говорите вы? — прорычал Кузовкин. — Да плевать я хотел на бабью болтовню! Плевать! Я нуждаюсь не в сплетнях. В деле! Веснянская умеет дело делать. В отличие от некоторых жен дипломатов. Мне не безмолвные клуши нужны, которые на приемах только трясут телесами, мне потребны активные участницы политических мероприятий посольства.
Посол кашлянул и уже тоном ниже распорядился:
— Включите в список Веснянскую!
— Хорошо! — в голосе Демушкина звучала обида.
На этот раз посол встал и, нахохлившись, прошелся по кабинету.
Антонов подумал, что надо было бы попросить посла, чтобы сам позвонил Ольге и пригласил, иначе та не пойдет. Обстановка у них в доме теперь сложная, играют в молчанку. Очень возможно, что Ольга в ближайшее время улетит в Москву. Какой тут прием!
Посол как будто прочитал его мысли.
— Передайте Ольге Андреевне, что я приглашаю ее лично. Это не только приглашение. Это приказ! А?
Антонов кивнул. Он знал, что на вопросительное «а» отвечать не нужно — приказ посла не обсуждается.
Теперь они стояли друг перед другом, и Антонов впервые обнаружил, что посол роста небольшого, почти на полголовы ниже его, Антонова. А всегда казалось, будто человек он рослый, таким неизменно представляла Кузовкина его крепко сбитая, упитанная, прямая и действительно величественная фигура.
— И еще два вопроса. Геологу Камову нужно на две недели в Ратаул. Дадут визу?
— Попробую…
— Не «попробую», а надо выбить. Именно на две недели! Требуется для дела. Важнейшего! Он мне только что сообщил о нем. Повторяю: важнейшего! И второе: помогите тассовцу. Извелся бедняга, — посол скривил в иронической усмешке губы, — в Габон ему, видите ли, захотелось. Поезжайте к габонскому консулу и лично переговорите.
Давая понять, что затянувшийся разговор на этот раз действительно окончен, Кузовкин опустился в кресло и по-стариковски проворчал:
— Тоже мне, Габон! Да какие там, в Габоне, могут быть проблемы? Здесь надо дело делать, здесь!
Выходя из кабинета посла в приемную, Антонов нос к носу столкнулся с Демушкиным. Тот криво усмехнулся:
— Нажаловался, значит? Ну, ну!
— Дело осложняется, — невозмутимо обронил Ермек, входя в кабинет к Антонову. — К забастовке присоединились диспетчеры. Отказались принять наш самолет.
— Вот это да! — Антонов даже привстал от неожиданности. — И что?
Ермек усмехнулся, еще больше сузив в прищуре и без того узкие глаза:
— Сели…
— Как сели?!
— Без обеспечения. Как летчики говорят, визуально.
— Это же чепе! Мало ли что могло случиться!
— Не случилось… — Ермек стоял, выпятив грудь, уперев руки в бока, с таким видом, будто именно он сажал самолет без обеспечения. — У них выхода не было. Запасные аэродромы в соседних странах закрылись по погоде, а горючее оказалось на исходе.
Ермек с ухмылкой прошелся по кабинету, подошел к холодильнику, вытащил оттуда бутылку кока-колы, сунул горлышко в рот и крепкими, плоскими, как у лошади, зубами легко снял металлическую пробку.
Антонов поморщился. Упрямый черт! Ведь это же варварство — так калечить зубы! И делается все это из-за дешевого удальства — открывалка лежит на холодильнике. Однажды Ермек проделал такую штуку на приеме, не заметив, что его засек острый, всевидящий взгляд посла. В тот же день посольский повар Мочкин прилюдно с нарочитой торжественностью вручил Ермеку Мусабаеву открывалку для бутылок — от имени «чрезвычайного и полномочного». Но даже этот акт особого впечатления на Ермека не произвел — он не считал нужным отказываться от своих привычек.
Со сладострастным бульканьем Ермек опорожнил бутылку, обтер рот тыльной стороной ладони, облегченно перевел дух.
— Жар…рр…р…ко — шутливо прорычал он. — Сегодня ночью кто-то позвонил Кротову домой по телефону и сообщил, что в его дом будет запущено несколько ядовитых змей. Кротов с утра помчался в полицию. Перепуган до смерти. Да еще история с посадкой самолета… Бедняга Кротов! Сейчас в кабинете у посла нижайше просит посодействовать в вызове змееловов к себе в дом, а у кровати установить пост дежурного посольского коменданта…
Ермек плюхнулся в мягкое поролоновое кресло, высоко, по-американски — это он усвоил совсем недавно — закинул ногу на ногу, выставив вперед острый носок штиблета.
— И надо же, как что — к послу! Как будто посол должен заниматься всякой ничтожной чепухой — змеями и комарами.
