Спальня, как и другие помещения, оказалась прелестна. Теперь, когда сердце перестало колотиться, Габриель смог как следует рассмотреть обстановку. В комнате преобладали розовый и персиковый цвета, и хотя такую цветовую гамму легко можно было счесть кричащей, здесь она отнюдь не выглядела безвкусно. На туалетном столике возвышался огромный череп кита с букетом маргариток в одной глазнице — свидетельство прихотливой фантазии хозяйки. Габриель невольно отметил и своеобразие ее юмора: прикроватная лампа с лиловым пластиковым абажуром была выполнена в форме микеланджеловского Давида. Разумеется, без головы.
На кровати валялись початая коробка конфет и салфетка с отпечатком ярко-красной губной помады. Габриель невольно улыбнулся. Милые женские штучки. Рядом с коробкой на покрывале обложкой вверх лежала книга с потрепанным корешком. «Ум к Гермесу» — наверняка захватывающий дамский роман.
Габриель взял книгу в руки, не закрывая страницы, на которой она была развернута. Судя по виду, произведение несколько раз перечитывали от корки до корки. Мелованная бумага затерлась, шрифт размазался. Внимание Габриеля привлек абзац, жирно подчеркнутый карандашом: «Если сумеешь объять мыслью все сразу — время, место, материю… сумеешь постичь Бога». На полях убористым, но округлым женским почерком было написано:
«Божественное начало изгнано из мира, в котором мы живем. Мы создаем сложнейшие машины для ума, но при этом утратили алхимический импульс и стремление трансформироваться в идеального богоподобного человека. Вместо того чтобы помочь нам объять сокровища Вселенной, машины для ума опустошают наше сознание, превращая его в смятый бумажный стаканчик, использованную салфетку, нечто, не представляющее ценности, способное лишь отражать знания мира, но не впитывать их!!!»
Габриель состроил гримасу. «Машина для ума»… компьютер? И что такое «алхимический импульс»? Сами по себе фразы довольно туманны, но горячую убежденность, стоящую за ними, не прочувствовать нельзя. Взять хотя бы эти восклицательные знаки.
Что ж, у каждого свои причуды, как говорит Исидор. В перечне жизненных приоритетов Габриеля трансформация в богоподобного человека занимала невысокое место. Скорее он придерживался девиза «Личное преуспевание — лучшая месть».
Он собрался положить книгу на место, но тут зазвонил сотовый, закрепленный на ремне брюк. От неожиданности Габриель вздрогнул.
— Алло?
— Привет, — коротко и устало выдохнула Фрэнки.
— Что случилось?
Габриель машинально бросил взгляд на часы. Он провел в доме всего час. В резиденции Уиттингтонов еще даже не подали бутерброды с икрой.
— Они едут домой, точнее, выехали с четверть часа назад.
— Что? Почему ты сразу мне не позвонила? Пятнадцать минут. Черт, сестры, наверное, уже на крыльце.
— Извини. Уильяму стало плохо, поэтому пришлось отменить вечеринку. — В трубке послышался тяжелый вздох. — Сам понимаешь, в первую очередь я думала вовсе не о том, чтобы позвонить тебе, — сухо пояснила Фрэнки.
— Понимаю. Ладно, мне пора уносить ноги. — Габриель вдруг спохватился. — Как он?
— С ним все будет в порядке. В последнее время такое часто случается. Спасибо, что спросил. Торопись!
Габриель засунул телефон за пояс. Пора сматываться. Он оглянулся на кота, который по-прежнему злобно щерился со шкафа. Выгонять адское создание из комнаты некогда, остается надеяться, что сестры решат, будто сами забыли закрыть дверь. Так, книга лежит на покрывале, как и лежала, об этом он позаботился. Что еще? Свет, нужно погасить свет.
На лестничной площадке взгляд Габриеля упал на другую дверь, расположенную с правой стороны от комода и тоже закрытую. Может, он успеет одним глазком заглянуть? Габриель осторожно открыл дверь и просунул голову внутрь. Еще одна спальня, на этот раз в сиреневых и желтых тонах. Он без труда мог все рассмотреть, так как хозяйка оставила зажженной лампу. Перламутрово-розовые вечерние перчатки были небрежно брошены на зеркало с изменяемым наклоном, в котором отражались кровать и кисейный полог. Внимание Габриеля, однако, привлекло нечто другое: дальняя стена комнаты. Он искал фотографии — пожалуйста, вот они, целая коллекция. Любительские, студийные, черно-белые, цветные — десятки фото; одни небрежно прикноплены внахлест, другие аккуратно помещены в рамки.
Фрэнки упоминала, что сестры довольно привлекательны, и, мельком увидев их на крыльце сегодня вечером, Габриель был склонен согласиться с ее мнением. Сейчас, разглядывая их лица в полной тишине, он осознал, что «привлекательные» — слишком бесцветное определение. Эти женщины оказались не просто хороши собой по общим меркам. Минналуш и Морриган Монк были потрясающе — сногсшибательно — красивы.
Минналуш — рыжеволосая — отличалась более мягкой красотой. Скулы — высокие, как у сестры, но черты лица более округлые, не такие резкие. Губы — полные и чуть бледные, взгляд светло-зеленых глаз немного туманный, как будто Минналуш только что встала с постели и смотрит на мир еще сонным взором. Формы можно назвать пышными: тонкая талия и роскошная грудь.
