Я хотела сказать ей, что являюсь последним человеком, которого ей нужно бояться, и я так устала, что ей достаточно щелкнуть по мне пальцем, и я упаду. Я хотела попросить ее расслабиться, чтобы я могла снять свою грязную, пропитанную потом одежду и упасть в горячую ванну. Но я должна была узнать, что они обо мне говорят. И почему она выглядела такой испуганной.
– Говорят, вы можете убивать силой мысли, – прошептала Джанда. – Вы говорите с призраками, и они выполняют ваши приказы.
И как только люди до такого додумываются? Убиваю разумом, разговариваю с призраками… Перед моим внутренним взором появились лица моего отца и моего Подкидыша. Что ж, возможно, в каком-то смысле второе утверждение Джанды верно. Хотя я, конечно, не могу отдавать призракам приказы.
Я ободряюще улыбнулась Джанде.
– Но ты, конечно, слишком умна, чтобы поверить в эту чушь? Такие вещи просто невозможны.
Она слегка ослабила ту руку, которой обхватывала столб.
Я сняла плащ и начала снимать с себя кожаный жилет и толстую шерстяную рубашку.
– Уверяю тебя, я безобидна. Но даже если бы я могла все это сделать, ты была бы последним человеком, которому я хотела бы причинить вред. В конце концов, ты здесь, чтобы помочь мне привести себя в порядок, не так ли? И я отчаянно нуждаюсь в ванне.
Стягивая ботинок и прыгая на одной ноге, я украдкой бросила на нее взгляд. Мой комичный поступок возымел желаемый эффект: она отпустила столб, и выражение ее лица стало спокойнее. Еще один безуспешный рывок, и она поспешила помочь мне снять одежду.
Вскоре я погрузилась в скользкую, полную цветов теплую воду, и каждый мой мускул будто бы издал вздох облегчения.
Я опускала голову назад до тех пор, пока большая часть моих волос не погрузилась в воду, и впилась пальцами в кожу головы, массируя ее до ощущения покалывания. Мои полуоткрытые глаза томно оглядывали комнату. В отличие от приемной короля, стены здесь были обшиты не деревянными панелями, а тканью: темно-фиолетовым дамастом. Насыщенный цвет едва ли был уместен в небольшой комнате, но такому большому пространству с таким высоким потолком он лишь добавлял тепла. На окнах висели плотные шторы, защищая комнату от сквозняка. Вдоль стен стояло несколько массивных предметов мебели. Кроме них, кровати и камина, в помещении больше ничего не было.
Джанда прочистила горло. Я наклонила голову и увидела, что она протягивает мне мыло.
– Вам помочь вымыть голову? – робко спросила она.
Я улыбнулась.
– Я не привыкла, чтобы мне помогали принимать ванну.
Я в целом не привыкла получать помощь. Мама до сих пор иногда расчесывала и заплетала мне волосы. Обычно это происходило длинными зимними вечерами, когда нам нечем было заняться, кроме как сидеть у камина. Но обычно это я заплетала мамины волосы, или штопала носки, или вырезала простенькие деревянные миски, чтобы весной продать их на рынке. И все же я не хотела показаться грубой.
– Может быть, ты поможешь мне причесаться, когда я закончу? Это не очень сложно и не должно занять много времени. Хорошо?
Она выглядела смущенной – должно быть, она так же мало привыкла прислуживать кому-то вроде меня, как и я к тому, чтобы мне прислуживали.
– Ну, конечно, мисс.
Я могла бы всю ночь пролежать в теплой, успокаивающей воде, а свет огня играл бы на моем лице, но мой желудок решил напомнить о своем присутствии. Я соскребла остатки дорожной грязи и в последний раз ополоснула волосы. К тому времени, как я закончила, Джанда принесла теплый халат. Она помогла мне обсохнуть, после чего завернула меня в мягкую ткань. Когда я была маленькой, так делала мама.
Джанда велела мне сесть в кресло у огня, чтобы быстро расчесать и заплести мне волосы. Тихий стук вывел меня из оцепенения. Девушка открыла дверь и впустила нескольких слуг с нагруженными едой подносами. За ними проследовали Хаган и Тамсин. Их лица были чистыми, а волосы влажными. Тэм была одета в красивый халат и тапочки из кроличьего меха, а Хаган переоделся в чистые брюки и мягкую фланелевую рубашку.
Один из слуг прочитал над медной ванной короткое заклинание. Наверное, он сделал ее легче, чтобы они могли ее унести. Розовощекая Джанда сделала мне реверанс и проследовала за ними, но перед этим указала на шнур, свисающий со стены рядом с кроватью.
– Если захотите меня позвать, потяните за него, – сказала она. А потом исчезла за дверью.
Хаган начал кружить вокруг дубового стола, на котором стояли подносы с дымящейся едой.
– Тушеное мясо, – радостно сказал он. – И свежий теплый хлеб.
До меня донеслись ароматы розмарина и крепкого вина.
Пока мы наслаждались едой, никто не произносил ни слова. Два дня мы питались обугленной крольчатиной, дымящейся репой и черствым хлебом, и теперь каждый кусочек исчезал в нас с радостным вздохом.
Был даже десерт – яблочный пирог с корицей, и он составил достойную конкуренцию тому, который готовила мама.
– Отлично, – сказал наконец Хаган, откидываясь на спинку стула. Он рыгнул, а затем смущенно заулыбался.
