Я послала магию вперед, усыпив все живое, после чего подождала ее действия.
Затем, щелкнув пальцами, я зажгла свой фонарь. И с помощью заклинания, которое больше напоминало молитву, опустила барьер. Подняв кинжал, я с колотящимся сердцем вышла на поляну. Свет моего фонаря освещал только несколько футов передо мной, но магия указывала путь.
Дверь была распахнута, изодрана в клочья и криво болталась на петлях. Воздух наполнил тяжелый запах, похожий на запах диких животных и испорченного мяса. Он был таким густым, что практически осел у меня на языке. Меня переполнило неподобающее для леди желание сплюнуть на землю. Я сделала еще один медленный шаг вперед. Фонарь отбрасывал длинные лучи света на маленькие развалины домика.
От стола остались одни щепки. Жестяная посуда была разбросана по полу, пожелтевшие занавески свалены в кучу у единственного окна. И там, на изъеденной мышами кровати, лежал принц. Рычащее во сне существо.
У меня сжалось сердце. Он всегда спит на кровати? Неужели в нем осталось так много человеческого? Мне нужно было верить, что Кендрика на самом деле уже нет, и я убивала то, что им завладело.
И все же, сколько бы оправданий я ни нашла, виновата во всем была только я сама. Это моя вина, и я должна была с этим смириться.
Долгое время я просто смотрела на зверя сверху вниз. Его шерсть была вся спутана и покрыта запекшейся кровью; на лапах размером с блюдце отсутствовали некоторые когти. Это моих рук дело.
О Боже, хотела бы я знать, как вернуть его обратно. Видеть Кендрика таким, неподвижным – не пытающимся вцепиться мне в горло – было только хуже. С тех пор как умерла моя мать, я стала лгуньей. Но теперь я еще и воровка. Я украла трон принца Кендрика. И его жизнь.
Скоро я стану его убийцей.
Я поднесла к горлу зверя кинжал. Моя рука напряглась, и готовая к действию магия начала бушевать у меня в груди. Но все же я колебалась.
До тех пор, пока существо не открыло глаз.
В панике я рубанула вниз, но оно – он – уже двигался. С ревом он прыгнул и врезался прямо в меня. Я попыталась удержаться на ногах, попыталась удержать нож, но от неожиданности потеряла равновесие и упала назад. Мой фонарь разбился вдребезги. Пламя обрело свободу и начало карабкаться по старым занавескам. Стало слишком светло и жарко. По комнате эхом разнеслось рычание, достаточно громкое, чтобы звучать так, будто оно доносится со всех сторон сразу. Оно окружило меня. По шее стекал пот. Языки пламени забирались все выше. Я создала слабый, поспешный магический щит и на четвереньках поползла за ножом.
Но у меня не было на это времени. Зверь наклонился ко мне, и, прорычав прямо мне в лицо, унесся в темноту.
Нет. Нет. Принц Кендрик не мог уйти.
Я закричала. И это не был мучительный внутренний крик.
Пошатываясь, я поднялась на ноги. Под моей кожей расцвели синяки. Я наполнила руки магией.
Потолок пожирали языки пламени. Старый летний домик в любом случае был не более чем развалиной, и рано или поздно это все равно произошло бы. Я выбежала на воздух прежде, чем огонь смог поглотить и меня.
Поляна светилась красным и оранжевым. Я искала повсюду, посылала магию на поиски.
Принца нигде не было видно.
– Ты должна пойти к своим родителям, – твердо сказала я.
Но Тамсин не слушала. Она была слишком занята тем, что одевала меня. Как будто я маленький, сопротивляющийся ребенок.
– Тэм.
– Нет. Я тут с тобой. Мы были вместе так долго, и ты думаешь, что теперь я тебя оставлю?
Она помогла застегнуть мою мягкую дорожную рубашку и надеть ботинки. Я все еще дрожала и задыхалась, но то, что у нас почти не было времени, придавало мне сил. Хаган пошел в конюшню, чтобы посмотреть, сможет ли он забрать Гоббера. Мы должны были встретиться с ним там.
Я схватила Тамсин за руки и замерла.
– Король Олдер не давал мне разрешения уехать. Если ты пойдешь с нами, у тебя могут быть неприятности. Это того не стоит.
– Ты без сомнения этого стоишь.
Она порхала по комнате, собирая свечу, огниво, еду, которая была приготовлена для трапезы после бала, и запихивая все это в мою сумку. Она все еще была в своем платье.
– Ты бы видела, какой бледной была, когда упала в обморок на балу. Стражники несли тебя всю дорогу до комнаты, а ты даже не вздохнула. Нам потребовалось очень много времени, чтобы понять, что твое платье было слишком тесным, таким тесным, что ты не могла дышать. Если бы Хаган тебя из него не вытащил, ты бы умерла. Эвра, как ты можешь думать, что я оставлю тебя одну? Кто-то намеренно причинил тебе вред. Это платье заколдовали.
И я знала кто.
– Ты со своим платьем привлечешь к нам слишком много внимания, – начала спорить я. Дело не в том, что я не хотела, чтобы она была со мной. Я не хотела, чтобы и ей причинили вред.
– Пойдем со мной в мою комнату, – огрызнулась она в ответ. – Я ни на минуту не оставлю тебя одну.
