— Да, мне здесь больше нравится. На вершине цилиндра — я чувствую себя как королева подводного мира. — Она улыбнулась. — Вроде дома на дереве, который так любят дети. У тебя когда-нибудь был такой дом на дереве, когда ты был ребенком?
— Нет, — ответил Норман, — у меня не было.
— У меня тоже, — призналась Бет. — Но я представила себе, что он был бы именно таким.
— Выглядит очень уютно, Бет.
— Думаешь, я свихнулась?
— Нет. Я только сказал, что выглядит очень уютно.
— Ты можешь мне сказать, если ты думаешь, что я свихнулась.
— Я думаю, что у тебя все в порядке, Бет. А что Тина? Ты видела ее рану?
— Да, — нахмурилась Бет. — Но я видела и еще кое-что. — Она показала на несколько белых яиц в стеклянном контейнере на полке.
— Еще яйца?
— Они прилипли к костюму Тины, когда она вернулась. Помнишь форму и размеры ее ран? К тому же запах: помнишь, чем от нее пахло, когда мы втаскивали ее сюда?
Норман прекрасно помнил — Тина сильно пахла аммиаком, как будто она была погружена в его раствор.
— Насколько мне известно, — сказала Бет, — только одно животное издает подобный запах.
— Что это?
— Один из видов гигантских спрутов.
— Это он напал на нас?
— Я думаю, что да.
Она объяснила то немногое, что было известно о гигантском спруте, потому что изучены были только экземпляры тех животных, которых обнаружили на берегу и уже в стадии разложения, издающих сильный запах аммиака. На протяжении почти всей человеческой истории гигантского спрута почитали мифическим морским чудовищем. Первые достоверные сведения появились в 1961 году, после того, как французский военный корабль отбуксировал к берегу останки одного из гигантских животных. Множество китов со следами громадных щупалец свидетельствовали о подводных битвах. Киты считались единственными потомками гигантских спрутов — только эти животные были достаточно велики, чтобы походить на потомков этого чудовища.
— Сейчас, — сказала Бет, — гигантских спрутов обнаружили практически в каждом из мировых океанов. Существует по крайней мере три их вида. Эти животные вырастают до громадных размеров и в весе превышают 209 тысячу фунтов. Голова у них длиной более двадцати футов, она окружена восемью щупальцами, каждое длиной около десяти футов с рядами присосок. А на макушке находится рот с острым клювом, вроде клюва попугая, за исключением того, что длина его — семь дюймов.
— Порванный костюм Леви?
— Да, — кивнула она. — У клюва мускулистое основание, так что он может вращаться во всех направлениях. А язык спрута имеет шершавую, как терка, поверхность.
— Тина упоминала какой-то лист, что-то похожее на коричневый лист.
— У спрута еще имеются еще два особых щупальца, вытягивающихся на целых сорок футов. Каждое такое щупальце заканчивается «манусом» или «ладонью», которая очень похожа на огромный лист. Этой самой ладонью спрут и хватает свою добычу. Присоски на ладонях имеют округлую форму и покрыты колючей щетиной, вот откуда расположенные по кругу следы зубов вокруг раны.
Норман спросил:
— И как с ним бороться?
— Ну, — ответила Бет, — теоретически считается, что, поскольку гигантский спрут слишком велик, он не очень-то силен.
— Все это теория, — вздохнул Норман.
Она кивнула:
— Конечно, никто не знает, как они сильны на самом деле, потому что никто не сталкивался с живыми экземплярами. Нам придется признать себя в этом первыми.
— Но его можно убить?
— И как мне кажется, очень легко. Мозг спрута расположен за его глазами — которые около пятнадцати дюймов в диаметре, размером с обеденную тарелку. Если направить заряд примерно в это место, он почти наверняка повредит нервную систему и животное умрет.
— Как ты думаешь, Барнс убил спрута?
Она пожала плечами:
— Я не знаю.
— А есть ли другой где-нибудь поблизости?
— Не знаю.
— Мы его увидим снова?
— Не знаю.
Норман спустился вниз в центр связи в надежде побеседовать с Джерри, но Джерри не отвечал. Норман, должно быть, задремал в кресле, потому что когда он очнулся, он увидел чернокожего моряка, стоящего прямо позади него и смотрящего через его плечо на экран.
— Как идут дела, сэр? — спросил моряк. Он был совершенно спокоен. Форма у него была с иголочки.
Норман чуть не подпрыгнул от радости. Появление этого человека в модуле могло означать только одно — корабли на поверхности вернулись! Корабли вернулись и послали за ними субмарины! Теперь они спасены!
— Дружище, — сказал Норман, протягивая руку. — Чертовски рад тебя видеть.
— Спасибо, сэр.
— Когда вы прибыли? — спросил Норман.
— Только что, сэр.
— А остальные уже знают?
— Остальные, сэр?
— Да. Нас осталось, ох, нас осталось шестеро. Им уже сказали, что вы здесь?
— Я не знаю, как ответить, сэр.
Была какая-то невозмутимость в этом моряке, которую Норман находил странной. Моряк оглядывал помещение, и на какое-то мгновение Норман увидел окружающее его глазами — всюду сырость, поломанное оборудование, пузырящиеся стены. Было похоже на место побоища.
— Нам пришлось нелегко, — объяснил Норман.
— Я вижу, сэр.
— Трое наших погибли.
— Прискорбно слышать, сэр.
