Ника опешила. В её семье никого не интересовали какие-то там дни рождения, и никто никого не приглашал на них. Да что там в семье, вся планета так не делала. Ответ на главный вопрос Аники был очевиден — этот иравис явно с другой планеты. Аника присела в кресло, расположенное напротив того, в котором расположился иравис. Этот ситро даже ещё ни разу не взглянул на неё, он разглядывал искусно разукрашенный потолок, откинувшись на спинку мягкого кресла. Ника и сама первые недели после болезни глаз не отрывала от потолка, пока не прошлась по каждой линии этого шедевра. После она при помощи лестницы прошлась по линиям кончиками пальцев.
— Зачем приглашать меня на день рождения, если он уже давно прошёл. Вам ведь не год, чтобы все пришли на вас посмотреть.
Он взглянул, наконец, на неё тёмно-синими глазами и улыбнулся.
— Зачем так сторониться праздников? — озадачился он, но по непонимающему взгляду разузнал, каков ход мыслей у жителей Гордн. — Праздник — это когда веселишься, танцуешь, поёшь и когда понимаешь, что прошёл ещё один год жизни.
— Это невероятно глупо, — не согласилась с ним ирависа. Она считала глупостью не веселье, а сам отсчёт лет жизни. Она не могла понять, что может помешать радоваться в другие дни. Да в любой день, в любую секунду.
— Меня зовут Риггер, — неожиданно представился он.
Ника кивнула, устраиваясь поудобнее в кресле и укрыв все ноги подолом синего платья. Аника подумала, что раз он иравис, то и зла от него ждать не придётся, ведь так мало представителей этой опасной расы.
— Неужели вам не хочется посмотреть на мой дом, мою планету?
— Если это замок, то совсем не хочется.
— Я могу и не приглашать вас в замок. Можно посетить ирридов.
— Это опасно?
Риггер заметил, как оживилась ирависа, спросив об опасности, и он рад был сообщить, что на его планете всё опасно. Также он узнал, что ирависа обожает проводить опыты над смертью, и он вызвался провести эксперимент вместе с ней на той планете, где он родился. Риггер поднялся с кресла и создал переход. Ника смотрела на это чудо во все глаза. Она ещё и удивилась тому, что переход так медленно создавался. Риггер объяснил ей, что это из-за дальности галактик. Так Аника узнала, что планета Орсо намного ближе, чем та, на которую они перейдут.
Риггер переступил через ничтожно малое пространство, образовавшееся из-за перехода между двумя планетами. В переходе виднелась лишь тьма, что немного напугало Нику. Да и само творение её несколько страшило. Одно дело, отправиться куда-то с Вэраном, другое — с тем, кто практически твоего возраста. Ведь Аника помнила, что её научат создавать такое чудо только на втором этапе обучения в зесвиме.
— Ты опасности хотела, чего же не переходишь, Килька? — спросил по ту сторону Риггер.
За «Кильку» Ника готова была пойти даже на смерть. С инирта переводилось это слово очень… интересно. Ника переступила через эти врата и, проходя, почувствовала холод вселенной, на мгновение увидела проносящиеся звёзды, какие-то огромные куски земли, планеты. Наконец она оказалось в тёплой тьме, яркая серебристая луна освещала всё вокруг мягким светом. Риггер и Ника стояли в переулке, но снаружи доносилось множество голосов, будто сейчас день.
Риггер взял Нику за руку (что, как уже говорилось выше, нарушало законы Сферн, но иначе Ника бы упала при первом шаге в такой тьме) и повёл закоулками неизвестно куда. Глаза Ники ещё не привыкли к этому мраку, и она то и дело запиналась о камни, цеплялась за ветки деревьев, листья которых почему-то были белыми, а не зелёными, красными или фиолетовыми, как это обычно бывает. Наконец, дети пришли к искомому месту. Риггер предупредил о наличии ступенек впереди, но Ника всё равно запнулась, так как не знала, вверх они ведут или вниз. Всё из-за того, что глаза не привыкли к тому, что было освещено луной, однако дети уже зашли в помещение. Риггер открыл дверь и свет свечей ударил по глазам.
— Kasto rvitt! — возмутилась Ника на инирте. Ведь сразу сказала, что замку рада не будет.
Риггер ещё ни разу не использовал инирт, хоть и знал его. Он считал, что это не является языком, так как никто его не понимал. Он думал, что это как детские разговоры камми или ситро, если их вовремя не научили говорить. Но сейчас он прекрасно понял, что сказала ирависа, и ответил ей, изумляясь своему знанию.
— Немного лучше, чем я ожидала.
— У вас чистое произношение.
— Мы с сестрой только на нём и говорим. Она не ирависа, мы с ней только лишь похожи внешне и иногда подменяем друг дружку. Я научила её инирту.
— Сколько у вас братьев и сестёр? — взглянул ей в глаза Риггер.