– Ты веришь в судьбу?
– Когда она ведёт к твоему предназначению, сложно этому противиться, – Ян перехватил мою руку и прижал к губам. – И больно осознать, что твоя мечта способна утечь как вода сквозь пальцы, особенно, когда ты уже почувствовал её вкус.
Я замерла, пытаясь прислушаться к внутреннему голосу и понять смысл его слов.
Внутренний голос молчал.
Татуировка вновь притянула мой взгляд.
– Что означает эта татуировка? – он отпустил мою руку и развернулся чуть влево, чтобы я видела всю картину. – Очень красиво.
Ян снова улыбнулся, но теперь эта улыбка походила на чистое наслаждение, как будто в эту минуту исполнилось его самое заветное желание. Его губы снова приятнули моё внимание.
– Борьба за жизнь, между добром и злом, – грудные мышцы напряглись, отчего мне показалось что ворон взмахнул крылом. – Противостояние двух сил – небесного и земного, божественного видения и низменных потребностей, что существуют в каждом из нас, – его голос плавно перетёк в растопленный шёлк. – Но кто победит? Этот вопрос человечество задаёт себе не одно столетие, но всё же отсюда можно сделать вывод – не существует абсолютного зла, точно так же, как и добродетели. Это умышленный миф, сказка для несмышлёных детей, чтобы было легче отделять чёрное от белого. Кто одержит верх?
– Добро или зло?
– Ворон или змей, когти или яд, – я не удержалась, и кончики пальцев пробежали по очертаниям крыльев. – Но одно я могу сказать точно. Если желание застилает глаза, становится второй кожей и отравляет мысли, это и есть истина. А истина не признаёт простых делений на добро и зло. Истина – внутри тебя. Борьба – внутри тебя. Открой глаза и увидишь полную картину.
Я уже около получаса разглядывала его татуировку, но только когда он сел рядом со мной и позволил рассмотреть полотно в деталях, я увидела рисунок по-настоящему.
Не птица схватила змея и тащила его в своё логово, пытаясь убить. Это змей обхватил ворона, душил его, обнажил ядовитые зубы.
Я смотрела на чёрную картину и гадала, кто из них окажется сильнее.
– Ты не хочешь уходить, иначе, ты бы не приняла приглашение, – белый конверт, отпечатанные незнакомцем слова всплыли в памяти. – Ты не хочешь возвращаться назад, так как позади тебя не ждёт ничего кроме отчаяния, одиночества и боли, и ты это знаешь, – он схватил мой подбородок двумя пальцами и мягко приподнял, заставляя смотреть на него. – Признайся себе, Ава, что тот день навсегда изменил твою жизнь, потому что самообман – это хуже ремней на твоих запястьях.
Его слова не оставили иного выбора, кроме как вспомнить прошлое, которое я всеми силами старалась выкинуть из памяти:
На глаза навернулись слёзы, но я не хотела чтобы он видел их. Я задрожала от страха.
– Всё хорошо, – он обнял меня и притянул к себе. – Ты здесь, и это главное, – я оказалась у него на коленях, прижатая сильными руками к тёплой коже. – Ты со мной, и этого не изменить никому, я обещаю.
Меня сотрясали рыдания, перемешанные с горьким чувством вины и жутким страхом, и я цеплялась за его тело изо всех оставшихся сил. Это единственное, что было настоящим и реальным на тот момент.
Перед закрытыми глазами разразилась смертельная пляска ворона и змея.
Его взгляд стал жёстким, а сам мужчина замер и словно застыл как каменное изваяние, просверливая мою сущность насквозь.
– Прости…
Ян не шелохнулся, солнце за его спиной засияло в несколько раз сильнее, ослепляя меня и придавая его грозной фигуре тёмное величие. Из-за яркого света он в один миг превратился в чёрный силуэт, возвышающийся надо мной.
– Я просто… прости, прости меня! – я моргнула несколько раз в надежде на то, что мне только кажется и чёрная фигура сейчас растает, а вместо камня вновь появится он, красивый, идеальный мужчина с доброй улыбкой.
Он сделал шумный вдох не предвещающий ничего хорошего. Как я могла быть такой глупой? Он ведь предупреждал меня, уговаривал, он просто хотел чтобы я была…
– Ты хочешь уничтожить меня, – произнёс он убийственно холодным голосом.
– Нет! – в ужасе воскликнула я.
– Я говорил…
– Я знаю! – слезы брызнули из глаз. Меня разрывал от боли тон его голоса. – Я не хотела, нет!
Ян наконец ожил, погрузил пальцы в копну волос и в отчаянном жесте провёл по ним рукой.
